Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Кобзарь

Шевченко Тарас Григорьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Кобзарь - Шевченко Тарас Григорьевич - Страница 82

Изменить размер шрифта:

Кос-Арал, 1849

«Считаю в ссылке дни и ночи…»

* * *

Считаю в ссылке дни и ночи —

И счет им теряю!

О, господи, как печально

Они уплывают!

А года плывут меж ними,

И тихо с собою

Доброе они уносят

И уносят злое!..

И не спросят, все уносят

В дальнюю дорогу!

Не моли — твоя молитва

Не дойдет до бога.

Год четвертый — та же доля,

То же горе знаю,

И четвертую в неволе

Книжку начинаю

Вышивать и вышиваю

Кровью и слезами:

Разве можно на чужбине

Выразить словами

Свое горе! Невозможно.

И не оттого ли,

Что нигде нет слов на свете

В далекой неволе!

Там нету слов, там нету слез,

На чужбине этой

Нет ничего. Даже бога

Вокруг тебя нету!

Нету никакой отрады

Для сердца и взгляда.

Жить душа твоя не рада,

А жить надо, надо.

Надо? Нужно, чтобы душе

Спастися недужной,

Да она того не стоит…

Вот для чего нужно

Жить на свете, носить эти

Кандалы-оковы:

Может быть, еще увижу Украину снова…

Поделюсь еще, быть может,

Словами-слезами

С дубровами зелеными!

С темными лугами!

Хоть родни у меня вовсе

Нет на Украине,

Но там все же не те люди,

Что здесь, на чужбине!

Там я гулял бы над Днепром

По веселым селам,

Там я дал бы волю думам

Тихим, невеселым.

Дай дожить, дай посмотреть мне,

О боже мой милый,

На зеленые равнины,

Курганы-могилы!

А не дашь, так мои слезы

Родимому краю

Передай, — ты видишь, боже!

За него страдаю!

Может быть, мне на чужбине

Лежать легче будет,

Если там, на Украине,

Меня вспомнят люди!

Мои слезы передай ей,

Надеждой святою

Озари хотя бы душу.

Бедной головою

Ничего я не сделаю,

Даже сердце стынет,

Как подумаю, что, может,

Меня на чужбине

Похоронят, мои думы

Зароют со мною

И что позабыт я буду

Украиной родною.

А может, годы за годами

Пройдут, и, вышиты слезами,

Мои стихи когда-нибудь

К себе на Украину путь

Найдут… и чистою росою

Падут на сердце молодое,

Проникнув в молодую грудь,

И головою закивает

Мне кто-нибудь, и зарыдает

Со мной, и за меня молить

Он станет бога, может быть.

Пускай как будет, так и будет.

Хоть плыть опять, хоть ковылять.

Хоть муку крестную принять

Мне доведется, все же буду

Страницы тихо вышивать.

Оренбург, 1850

«Считаю в ссылке дни и ночи…»

* * *

Считаю в ссылке дни и ночи —

И счет им теряю.

О, господи, как печально

Они уплывают!

А года плывут меж ними,

И тихо с собою

Доброе они уносят

И уносят злое!..

И не спросят, все уносят

В дальнюю дорогу!

Не молись — твоя молитва

Не дойдет до бога.

В болотах тусклыми струями

Меж камышами за годами

Три года грустно протекли;

Всего немало унесли

Из горницы моей унылой

И морю тайно обрекли;

И море тайно проглотило

Мое не злато-серебро, —

Мои года, мое добро,

Мои незримые скрижали,

На них в часы моей печали

Незримым я писал пером.

Пускай унылыми струями

Текут себе меж камышами

Года невольничьи… А я!

Таков обычай у меня!

И посижу, и погуляю,

На степь, на море погляжу,

Былое вспомню, напевая,

И в книжечке вовсю пишу

Как можно мельче. Начинаю.

Оренбург, 1850, Петербург, 1858

«Запели мы и разошлись…»

* * *

Запели мы и разошлись

Без горьких слез, без слова.

Сойдемся ли мы снова,

Чтоб снова песни полились?

Сойдемся, может… Но какими?

И где? И запоем о чем?

Не здесь и, верно, не такими!

И не такую запоем!

И здесь невесело певали,

И здесь печально время шло,

Но как-то все-таки жилось, —

Здесь мы хоть вместе тосковали,

Веселый вспоминая край,

И Днепр могучий, крутогорый,

И молодое наше горе!..

И молодой наш грешный рай!

Оренбург, 1850

«Не молилась мать за сына…»

* * *

Не молилась мать за сына,

Поклонов не клала,

А так себе, как придется,

Меня пеленала,

Напевая: «Пусть растет он

Да здоровым будет!»

И вырос я, слава богу,

Да не вышел в люди.

Лучше мне бы не родиться

Либо утопиться,

Чем гневить в неволе бога,

Самому томиться.

А я ведь не казны богатой

Просил у бога! Только хату,

Лишь хатку мне б в родном краю,

Да два бы тополя пред нею,

Да горемычную мою,

Мою Оксаночку; чтоб с нею

Вдвоем глядеть с крутой горы

На Днепр широкий, на обрыв,

Да на далекие поляны,

Да на высокие курганы,

Глядеть, и думать, и гадать:

Когда тут землю люди рыли?

Кого-то в ней похоронили?

И вместе тихо напевать

О рыцаре непозабытом,

О гетмане том знаменитом,

Которого живьем сожгли.

Потом бы мы с горы сошли

И над Днепром бы погуляли,

Пока не потемнели дали,

Пока мир божий не заснул,

Пока с вечернею звездою

Не встал бы месяц над горою,

Туман полян не затянул.

Мы б умилились, помолились,

А там бы ужинать пошли

В свою, а не в чужую хату.

Ты, господи, панам богатым

Даешь сады в своем раю,

Даешь высокие палаты,

Паны ж — и жадны и пузаты —

На рай твой, господи, плюют,

А нам и глянуть не дают

Из маленькой убогой хаты.

В раю лишь хатку небольшую

Просил и до сих пор прошу я,

Чтоб умереть мне над Днепром,

Хоть на пригорке небольшом.