Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Кобзарь

Шевченко Тарас Григорьевич

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Кобзарь - Шевченко Тарас Григорьевич - Страница 52

Изменить размер шрифта:

В каземате, 1847

Ой, как вместе три широких

Дороги сошлися…

С Украины на чужбину

Братья разошлися.

Мать покинули родную;

Тот жену покинул,

Тот — сестру, а самый младший —

Милую дивчину.

Посадила мать-старуха

Три ясеня в поле,

А невестка — стройный тополь

На степном раздолье.

Три явора посадила

Сестра при долине…

А дивчина молодая —

Красную калину.

Ой, засохла та калина,

Яворы пропали.

Не поднялся стройный тополь,

Ясени завяли.

Не идут назад три брата, —

Плачет мать родная,

Жена плачет, плачут дети,

Долю проклиная.

А сестра искать уходит

Братьев на чужбину…

А дивчину молодую

Кладут в домовину.

Не идут назад три брата,

По свету блуждают.

Три широкие дороги

Терном зарастают.

В каземате, 1847

VII

Н. КОСТОМАРОВУ

Играя, солнышко скрывалось

В весенних тучках золотых.

Гостей закованных своих

Тюремным чаем угощали

Да часовых в тюрьме сменяли,

Синемундирных часовых.

И с дверью запертой, с проклятой

Решеткой на моем окне

Немного свыкся я… И мне

Не вспоминались ни утраты,

Ни горечь пролитых когда-то

Моих кровавых, тяжких слез,

А их немало пролилось

На поле сирое. Ни мяты,

Ни чахлой травки не взошло.

И вспомнил я свое село…

Кого со мною разлучили?

Отец и мать мои в могиле…

И грустью сердце запеклось:

Никто меня не вспоминает.

Вдруг вижу, брат: твоя родная

Старуха мать, черней земли,

Как снятая с креста, шагает…

И стал я господа хвалить.

Хвалить его я буду снова

За то, что не с кем мне делить

Мою тюрьму, мои оковы!..

В каземате, 1847

VIII

Вишневый садик возле хаты,

Хрущи над вишнями снуют.

С плугами пахари идут,

Идут домой, поют дивчата,

А матери их дома ждут.

Все ужинают возле хаты,

Звезда вечерняя встает,

И дочка ужин подает.

Ворчала б мать, да вот беда-то:

Ей соловейко не дает.

Мать уложила возле хаты

Ребяток маленьких своих,

Сама заснула возле них.

Затихло все… Одни дивчата

Да соловейко не затих.

В каземате, 1847

Рано встали, выступали

Новобранцы из села,

Вместе с ними — молодыми —

Девушка одна ушла.

Измаялась мать седая,

Дочку в поле догоняя…

Догнала и привела,

Упрекала, говорила

И свела ее в могилу,

А сама с сумой пошла.

И годы протекли, село

Не переменилось.

Только крайняя пустая

Хата покосилась;

Лишь солдат на деревяшке

Одиноко бродит,

Он на край села приходит,

С хаты глаз не сводит…

Брат, напрасно! Не выглянет

Дочка молодая,

Не покличет мать седая,

Ужин собирая!

А уже для них в деревне

Полотенца ткались

И узорами, шелками

Платки вышивались.

Думал — будут жить в согласье

Да господа славить,

А пришлось ему навеки

Надежды оставить.

И сидит он возле хаты,

Пусто в хате, глухо.

Сумерки. Глядит в окошко

Сова, как старуха.

В каземате, 1847

В неволе тяжко — хоть и воли

Изведать тоже не пришлось.

Но все же кое-как жилось,

Хоть на чужом, а все ж на поле.

Теперь и этой — жалкой — доли,

Как бога, ждать мне довелось.

И жду ее, и к ней взываю,

Свой глупый разум проклинаю,

Что нас позволил с толку сбить,

Свободу в луже утопить.

Подумаю — и сердце стонет,

А вдруг не дома похоронят,

Не на Украине буду жить,

Людей и господа любить.

В каземате, 1847

КОСАРЬ

Он полями идет,

Не покосы кладет,

Не покосы кладет — горы.

Стегнет суша, стонет море,

Стонет и ревет.

Косаря средь ночи

Повстречали сычи,

А косарь не отдыхает;

Никого не замечает —

Проси, не проси.

Не моли, не проси;

Он не точит косы, —

То ли пригород, то ль город, —

Бреет он без разговора

Все, что на пути:

Мужика, шинкаря,

Сироту-кобзаря;

Подпевая, старый косит,

Горами кладет покосы,

Найдет и царя.

И меня в мой черед

На чужбине найдет,

За решеткою задавит,

Креста никто не поставит —

И память пройдет.