Однажды и навсегда - Сигер Мора - Страница 66

— Примерно час назад он проскакал вот в том направлении, — Бертран махнул в сторону видневшегося вдали Сильбери.

Сара побледнела. Что заставило человека отправиться к самому древнему и загадочному месту во всей округе? По телу пробежала нервная дрожь. Неужели он задумал сам проверить данное ему предупреждение?

— Мне пора идти, — сказала она и быстро зашагала к конюшне. Там стояла кобыла Фолкнера. Сара оседлала ее в мгновение ока. В следующий миг она уже скакала через двор гостиницы, выехав на улицу, она увидела, как Джонсон вошел в «Розу».

Когда они выезжали к Сильбери в карете, дорога казалась Саре утомительно долгой. Но на армейской кобыле Сара преодолела это расстояние намного быстрее.

Она остановила лошадь в тени холма у его подножия и принялась внимательно осматривать все вокруг. Фолкнера не было нигде видно. Сара уже подумала, что Бертран, скорее всего, ошибся. Но кобыла негромко заржала и двинулась вперед без всякого понукания. Они обогнули выступ холма, и Сара увидела Негодяя. Он мирно пощипывал молодую траву.

— А где же твой хозяин, паренек? — тихо спросила Сара, спешившись. Похлопав Негодяя по шее, она словно ждала от него какого-то знака. Жеребец вскинул голову и закатил глаза в сторону холма. Сара посмотрела. На гребне стоял человек. Его силуэт четко вырисовывался на фоне светлого неба. Фолкнер.

Отпустив кобылу пастись рядом с Негодяем, Сара, путаясь в юбках, стала быстро карабкаться по склону холма. Когда она поднялась на его плоскую вершину, то остановилась, чтобы перевести дыхание. Она раскраснелась. Сердце только из-за крутого подъема было готово выскочить из груди, в горле пересохло. Будь проклят этот человек!

— Чудесный денек! — протянул Фолкнер. Он улегся на траву, подложив под голову скрещенные руки, и уставился на небо. Глядя на него, можно было подумать, что у этого безмятежно ведущего себя человека нет никаких забот и тревог. Сара со злостью смотрела на него. Она устала, была раздражена и требовательно спросила у него:

— Что вы здесь делаете?

— Я? — он, казалось, был удивлен этим вопросом. — Ведь не я, а вы имеете привычку прятаться от мира за высокими стенами. И чему мы обязаны столь высокой чести, мистрис Хаксли?

— Ой, ради Бога!

— Бога? А я-то полагал, что это вполне земное место.

— Что вы хотите сказать?

Приподнявшись, он посмотрел на нее. Глаза его были полузакрыты, невозможно было понять, что таит его взгляд. Однако во всех его движениях ощущалась усталая напряженность. Несмотря на все, что было между ними, а может быть, именно потому, она отступила назад.

— Трусишь? — спросил он и улыбнулся почти приветливо.

— Вовсе нет.

— Весь этот вздор о Белтане и камнях. Разве тебе никогда не приходило в голову, что я могу поинтересоваться? Я очень любопытен. И провел кое-какие исследования, прежде чем уехать из Лондона. Сара, скажите, как по-вашему, кому принадлежит это место? Нетронутой девственнице? Плодовитой матери? Или же беззубой старухе, самой смерти? Может, Сильбери возвели в ее честь?

— Откуда вы знаете? — спросила Сара. То, что он заговорил о подобных вещах, давно никому не известных, сбило ее с толку. Ей показалось, будто земля выскальзывает у нее из-под ног.

— Я навел справки в Королевском Обществе, объяснив, что познакомился с сэром Исааком и глубоко впечатлен его трудами. Мне тотчас же была оказана всяческая помощь.

— Как мило.

— Да будет вам известно: существуют письменные свидетельства. Некоторые из них принадлежат самому Цезарю, который посетил этот остров почти восемнадцать столетий назад. Однако существует и множество других древних легенд и даже деревенских песен. И как мне кажется, музыка является исключительно правдивым источником, способным поведать нам, во что когда-то веровали люди в этих краях.

Неожиданно он одним движением поднялся на ноги и, без всякого предупреждения, шагнул к ней. Путь к отступлению был для нее отрезан, позади оставался лишь крутой склон. Именно поэтому Сара предпочла остаться на месте.

— Когда-то, Сара… Во что люди веровали когда-то? С этим покончено еще много веков назад. Так почему же ты постоянно пытаешься вернуть эти верования к жизни? Ты принадлежишь этому времени, этой Эйвбери. Неужели тебе этого недостаточно?

Так вот, оказывается, в чем дело. Он убедил себя в том, что она заблуждается, что она запуталась в грезах о прошлом, которого больше не существует. Хорошо, пусть он остается при своем мнении.

И как обидно.

— Я пришла сказать вам, что, возможно, Аннелиз присвоила себе деньги, которые Дейви Хемпер получил от того, кого шантажировал.

Фолкнер остановился и в упор посмотрел на нее. Он был явно не готов к столь неожиданному повороту в их разговоре.

— Что?

— Ей страшно не терпится уехать отсюда. И, судя по всему, ее не особенно беспокоит то, на какие средства она будет существовать, пока заработает что-то. Я думаю, не исключено, что деньги Дейви Хемпера находятся у нее. И если нам, то есть вам, удастся выяснить это, то, вероятно, можно будет сделать окончательный вывод, что же все-таки произошло с ним.

— Сара, — он шагнул к ней еще ближе и тревожно и обеспокоенно посмотрел на нее.

— Нет, — быстро возразила она. — Не прикасайтесь ко мне. Я приехала для того, чтобы рассказать вам об Аннелиз. Может, у нее вообще нет никаких денег. Может быть, она очень несчастна. Поэтому, надеюсь, вы проявите к ней снисхождение и понимание. Но я решила, что обязана поставить вас в известность.

— Да, разумеется. Погоди, куда ты торопишься?

— В деревню. Я должна ей как-то помочь, и у меня много других дел.

— Нам надо поговорить.

— Мы уже поговорили. И твои знания меня просто потрясли. Прошу вас, отнеситесь к Аннелиз с пониманием.

— Ты уже просила меня об этом. Я не людоед, чтобы… — он пошел за ней следом, даже когда она стала спускаться с холма. Склон был слишком крутым, поэтому она спускалась медленно, удерживая равновесие. Однако она во что бы то ни стало должна покинуть это место.

— Я взяла твою лошадь. Мне нужно поставить ее в конюшню. Кстати…

— Что? — он остановился, она продолжала спускаться. Даже сейчас, зная, к каким выводам он пришел, она никак не могла отречься от прошлого, которое вовсе никуда не исчезало, а навсегда осталось здесь.

— Сильбери посвящен плодородию лета и осени. А длинные курганы — старухе-зиме.

— А та девушка? — крикнул он вслед. Что за странный вопрос для человека, который и так все знает?

Сара улыбнулась затаенной задумчивой улыбкой, помня о том, что осталось для нее навсегда дорогим.

— Ищи ее в весеннем круге. Теперь ты знаешь гораздо больше, чем тебе полагается. А теперь прошу: Фолкнер, найди убийцу. Ни ты, ни я не можем больше терпеть неопределенности.

Его ответа она не слышала. Она вскочила в седло, легко и стремительно, словно быстроногая девушка, какой она была до того, как в ней проснулась женщина, а вместе с этим и томление страсти. Она тронула лошадь. Кобыла рванулась вперед и понесла ее по плодородным полям, где под вечным солнцем земля сверкала зеленью и золотом.