Весь мир у ног - Тульина Надежда - Страница 60

— Ну вот,' первая стадия пройдена. — Алекс кивнул, безразлично скользнув по мне взглядом. Я для него вещь, просто вещь. Говорящий аккумулятор. — Я разблокировал твои магические каналы. Сейчас я сниму с тебя амулет, а ты сделаешь мерзкую, непригодную для меня энергию этого мира полезной и приятной, — почти промурлыкал он. — Будет очень, очень больно, но тут уж ничего не поделаешь. Если ты переживешь этот первый раз, я отнесу тебя к источнику… и мы повторим. И так будет до конца твоих дней. Редко кто из молодых драконов выдерживал больше двух-трех перезарядок. Но ты у нас, как выяснилось, живучая, словно кошка. Девять жизней — девять подзарядок для меня! — Он рассмеялся собственной шутке неприятным взлаивающим смехом.

Я поняла, что все-таки умру, потому что этого мы в своем плане не предусмотрели — для успешной реализации задуманного мои магические каналы должны были оставаться закрытыми. Точнее, для успешной реализации всего плана, подразумевавшего мое счастливое спасение. Маленькая ошибка в расчетах, чего уж там.

А ведь идея, которую я почерпнула из наших догадок о смерти Шша, была простой, как все гениальное: так же, как Алекс поступил с Шша, можно было поступить и с ним, только пропустить через него большой заряд нормальной магической энергии. Поскольку мои каналы были заблокированы изнутри, меня можно было превратить в подобие гигантского амулета со встроенным накопителем большой мощности. Никто другой на эту роль не годился — открытие магических каналов привело бы к «короткому замыканию», тот же Гаррет на моем месте перегорел бы, как лампочка. Мы не предусмотрели двух вещей — портрета и того, что Алекс снимет блокаду. Собственно, план от этого не менялся — не умирать же зря, правда?

А откуда я возьму здесь магическую энергию, ведь это же Проклятая Плешь? — спросила я.

Алекс засмеялся.

О, я вижу, ты все та же любознательная девочка, даже на пороге мучений и смерти! В алтаре я спрятал накопитель, он активируется твоей кровью, правда, остроумно? Ты, как линза, сфокусируешь для меня энергию. — Он залез на алтарь и встал рядом со мной на колени. — Так, а теперь лежи смирненько и не мешай, процесс уже пошел.

Не советую. — Голос Гаррета, раздавшийся откуда-то сбоку, был абсолютно лишен эмоций. Мы с Алексом вздрогнули оба, приближение Гаррета осталось незамеченным. — Отойди от алтаря, Зандер, и у тебя будет небольшой шанс сохранить свою жалкую жизнь.

Гаррет сорвал с себя экранирующий амулет, и его яр- ко-алая ярость затопила пещеру.

Ай-ай-ай, маленький мальчик топает ножкой! Ты очень похож на свою первую алайю, такой же недалекий и прямолинейный. — Алекс снова рассмеялся мерзко, как противный старикашка. — Но ты опоздал. Может быть, в следующий раз успеешь — некоторый прогресс все-таки налицо.

Не обращая больше внимания на Гаррета, Алекс поддел окровавленным кончиком клинка золотую цепочку, срывая с меня свой амулет.

Портрет! Гаррет, уничтожь портрет! — завизжала я. В то же мгновение магия ударила меня в спину, кипящей волной плеснула сквозь меня, выжигая изнутри. Мне показалось, что я надуваюсь, как воздушный шар, и вот-вот взлечу. Одновременно с этим Алекс тяжело ударил меня по лицу.

— Дрянь! — Он примерился, установив стилет ровно напротив моего сердца, и невозмутимо произнес: — Я выпью тебя до дна за это. А твой высокородный дружок все равно не сможет подойти к нам, пока все не закончится. Столько героизма истрачено напрасно, маленькая глупая девчонка! У тебя будет время подумать об этом, пока ты будешь умирать. Много-много времени…

Стилет легко взрезал кожу и начал выписывать мучительно медленную расширяющуюся спираль. Я закричала, чувствуя, как магия собирается в разрезе, как она стягивается к лезвию… «То, что мы умираем, иногда куда менее важно, чем как мы делаем это», — вдруг отчетливо вспомнила я слова Гаррета и совершенно по-новому поняла их.

И тогда, собрав всю свою решимость, я одним бесконечно мучительным движением приподнялась, насаживаясь на стилет, нарушая причудливую вязь тонких окровавленных линий и выплескивая магию, мою магию через лезвие стилета в тело Алекса. Все сработало, как надо, успела понять я, увидев, как его глаза выкатываются из орбит…

А потом он рухнул на меня, вогнав стилет прямо в сердце, и я умерла. К счастью, не так, как в кошмарах, а очень быстро, я даже не успела испугаться. «Не-э-эт!» — последнее, что я почувствовала, была пришедшая от Гаррета волна ужаса, отчаяния, боли и ярости… Меня поглотила тьма.

Глава 22 О НАСТОЯЩИХ ЧУДЕСАХ

Воняло паленой плотью. Мне было холодно, ужасно холодно. Я с трудом разлепила веки, они были покрыты какой-то липкой гадостью. Кровь? Точно.

Перед глазами плыли разноцветные размытые пятна, в ушах шумело. Я умерла, я знала это точно и неотвратимо, но я же была жива — чувствовала холод, мерзкое ощущение от стягивавшей кожу подсыхающей крови, металлический привкус во рту… Кто-то побрызгал мне в лицо водой, склонился надо мной. Я никак не могла сфокусировать взгляд.

Детский голос произнес:

Тебе надо отсюда уходить, а то окончательно погибнешь. Пойдем, мы поможем.

Я моргнула и наконец увидела ребенка лет десяти. Пушистые ресницы, трогательная светлая челочка — сложно было понять, мальчик это или девочка. Откуда оно тут взялось, это чудо? Или это галлюцинация?

Пойдем, — повторила галлюцинация, настойчиво дергая меня за руку, — сейчас здесь все рванет, слышишь?

Я… не могу… у меня нет сил. — Пересохшее горло выдавало только слабый хрип. — Беги, ты еще успеешь, малыш!

Ты — дракон! — Галлюцинация оказалась настойчивой. — Драконы почти всемогущи, ты же знаешь. Ну, давай! А если ты обернешься сейчас, то сможешь взлететь. Скажи «да», и мы активируем амулет, который подарил тебе твой алайя. Там энергия целого дракона!

Я скосила глаза вниз — сине-оранжевый эмалевый кулон все так же поблескивал у меня на груди. Мысль о Гаррете придала мне сил.

Да! — просипела я.

Во мне вспыхнула новая волна магии, она была одновременно нестерпимо раскаленной и болезненно ледяной. Я почувствовала, как она расправляет меня — всю, сколько есть, как натягиваются во мне какие-то струны, распахиваются за спиной огромные крылья, наполняющиеся ветром и магией, как в каждой клеточке, в каждой жилке моего тела, ликуя, вскипает мощь. Детские ладошки легли на мой загривок — мой спаситель не терял времени даром.

Вперед, мой дракон! — восторженно завопил он (она?), и я рванула — вперед и вверх. Благодаря како- му-то внезапно появившемуся у меня чутью, я знала, куда и как надо лететь, чтобы выбраться из этого сумрачного склепа. Всем своим существом я ощущала опасность, оставляемую за спиной. А еще мое расширившееся — драконье! — сознание с восторгом ощутило где-то невдалеке следы знакомого оранжевого вихря.

Мы вылетели из узкой трещины, как пробка из бутылки шампанского, и я едва успела прянуть в сторону, как в глубине пещеры раздался глухой рокот, гром мощнейшего взрыва потряс гору, заклубилась пыль — и убежище Алекса перестало существовать.

Я осторожно приземлилась в нескольких минутах полета от заваленного убежища, на берегу мертвой реки. Лапы быстро устали и начали дрожать, крылья обвисли. Ребенок легко соскользнул по моему боку, погладил меня по золотистой морде.

Красивая ты… и очень храбрая! Не волнуйся, первый раз обращение не может быть долгим, со временем ты сможешь быть драконом столько, сколько захочешь. А сейчас тебе надо на ту сторону. Еще несколько минут Гаррет побудет неуязвимым — мы сделали это для тебя.

Я, не дослушав, рванула вперед — мне не нужны были слова, я чувствовала Гаррета, его боль, отчаяние, одиночество, растерянность…

Сначала мне показалось, что я опоздала. В тот момент, когда я вылетела из-за скалы, мой алайя, сложив крылья, неуклюже рухнул на острые камни с огромной высоты. Я заорала, падая рядом с ним и, кажется, ломая себе лапы. К моему изумлению, Гаррет был совершенно невредим. Подняв голову, он с недоверием уставился на меня такими родными оранжевыми глазами.