Весь мир у ног - Тульина Надежда - Страница 59

Твое непослушание мы обсудим позже… если ты доживешь. Я не закончил рассказ. С остальными двумя юными идиотками ничего не получилось, слишком хлипкие оказались, сошли с ума. Ничего, с тобой я не сделаю такой промашки. Может, и хорошо, что ты тогда сбежала, выглядишь крепкой… Я думал поразвлечься с тобой, но извини, нет желания.

Он смерил меня похотливым взглядом, но прикасаться не стал и снова вытер ладонь о штаны. Так, моя маленькая хитрость работала, пора подумать и о большой. Мы предполагали, что он может связать меня, поэтому для активации встроенного в меня магического контура мне было достаточно посильнее стиснуть зубы и разгрызть спрятанную в них крохотную бусинку. Алекс ничего не заметил — помешал его же собственный амулет.

Ты еще не обрела крылья, в тебе практически нет силы, так что, моя девочка, я даже дам тебе почувствовать себя драконом, — продолжал между тем разглагольствовать он.

Гаррет сказал, что у меня, наверно, и не получится, — закончив разгрызать бусину, я позволила себе чуть выдохнуть, — что-то странное с моими магическими каналами, они «перерезаны».

Это ничтожество — не только урод, но и полный кретин, — самодовольно хмыкнул мой бывший муж. — Ай-яй-яй, даже не смог разобраться в простейшем деле. Это я перекрыл твои каналы, чтобы ты не смогла обрести крылья без меня. Они не перерезаны, а просто пережаты, вот и все. Маленький ритуальчик не для слабонервных. — Он засмеялся, и смех этот больше подошел бы мерзкому старикашке, чем красивому молодому мужчине, которым он выглядел. — Я заблокировал этот ритуал в твоей памяти, ведь ты чуть не сошла с ума от страха во время этой забавы!

Алекс отошел от алтаря и принялся неспешно рыться на столе, заваленном книгами и какими-то жутковатыми инструментами. Тем временем у меня появилась возможность немного осмотреться. Пещера была довольно большой. Алтарь, к которому я была прикована, стоял у одной из стен. Слева он меня располагался рабочий стол, на котором как раз что-то искал Алекс. А справа… Я ошеломленно рассматривала что-то типа алькова, затянутого тонкой металлической сеткой, через которую просвечивала какая-то картина. Металлическая сетка! Там, за ней, находится то, что Алекс очень старается защитить от драконьей магии!

Что это, Алекс? — спросила я, когда он приблизился ко мне с чем-то вроде длинного стилета в руках. — Что там, за сеткой?

Оттягиваешь неприятный момент? — Алекс жестоко ухмыльнулся. — Ну, да мне некуда спешить, мое убежище отлично спрятано. Думаю, в этом смешном мире мало кто, кроме тебя, сможет оценить юмор моей гениальной находки.

Он положил стилет рядом со мной и, подойдя к алькову, отодвинул металлическую сетку, как занавеску. Я потрясенно вскрикнула.

В алькове находился портрет, написанный с исключительной живостью и реалистичностью. Портрет Алекса, каким он мог бы быть лет в восемьдесят человеческой жизни, если бы прожил ее так, как он, судя по всему, жил свою драконью — с запредельной жестокостью и в соприкосновении с его немыслимо извращенной магией. Если превращение красавца Алекса в дракона в реальной жизни наповал разило контрастом между его человеческим обликом и тем уродливым чудовищем, в которое он превращался, то будь он таким, как на портрете, это превращение выглядело бы предсказуемым и естественным. Алекс нарочито весело рассмеялся, видя мой ужас:

Сашенька, я мог бы не мучить тебя видениями, всего лишь надо было посадить тебя перед моим портретом. Видела бы ты свое лицо!

Что это, Алекс? — Голос у меня пропал, я могла лишь шептать.

О, не разочаровывай меня, — Алекс шутливо погрозил мне пальцем, — ты всегда была начитанной девочкой. Неужели ты не узнаешь земного сюжетца? Это мой портрет, портрет Дориана Грея! Более верная история, конечно, рассказана Метьюрином[3], но общую идею уловил и Уайльд.

Ты хочешь сказать, здесь это работает? — Моему изумлению не было предела.

Я хочу сказать, что хитрюга-ирландец как-то подслушал, как я обсуждал эту идею с одним старым монахом, хранителем монастырской библиотеки магических манускриптов… их христианизированный взгляд на вопрос несколько не верен. Все прекрасно работает!

Алекс самодовольно расправил манжеты на рукаве и, вернувшись к алтарю, взялся за стилет.

Кстати, о литературе, — торопливо произнесла я, оттягивая решающий момент еще на несколько минут. — Скажи, зачем ты инсценировал Майн Рида и Агату Кристи? Какой в этом смысл?

Ну, нужно же мне было как-то развлекаться. — Алекс, прищурившись, осмотрел лезвие, покачал недовольно головой и, взяв что-то вроде полоски кожи, начал неторопливо доводить кромку. — И тренироваться заодно… Первый раз это вышло почти случайно. Я же учился программировать чужие сознания. Сперва те, что попроще: эльфийских слуг, потом людей, сейчас могу и молодых драконов заставить выполнять мои команды. Впрочем, вы уже научились их ловить.

Алекс злобно сверкнул на меня глазами. Пожав плечами, продолжал:

Первый мой подопытный сбежал, а при попытке его поймать погиб, да так неудачно, что скрыть следы не представлялось возможным. Я вспомнил Акунина с его «Декоратором» и немного доработал место гибели этого жалкого неудачника. — Он снова осмотрел стилет и удовлетворенно кивнул. — А потом мне просто это понравилось. Это так забавно — писать сценарий, разрабатывать заклинание, заставлять исполнителей играть прописанные тобой роли…

Безвольных кукол? — ехидно поинтересовалась я.

Для начала — да. Драконы изрядно заморочили здесь всем мозги своей дурацкой философией. Но я почти разработал новый алгоритм, более тонкий, — запальчиво принялся объяснять мне он. — Ты просто не понимаешь! Против меня был весь мир, весь этот чертов мир! И я, я один победил его, хотя, казалось бы, даже природа Тассина пыталась уничтожить меня. Теперь все мои проблемы меняют портрет, он способен принять на себя даже раны. Я неуязвим! Но за все приходится платить… К счастью, не мне, — резко и холодно рассмеялся он. — Вы с Гарретом изрядно подпортили мне жизнь, должен сказать. Придется искать новое место для моего убежища, лабораторий, портрета… Я, знаешь ли, собирался обосноваться здесь — даже заказал у гномов кое-какие приспособления для своей резиденции, чтобы не было нужды постоянно блокировать собственную магию.

А-а, листовое железо? Ну-ну! — ехидно прокомментировала я.

Запредельный ужас, через который я прошла, сделал меня бесстрашной. Алекс грязно выругался и отвесил мне еще одну болезненную оплеуху.

Что ж, я подумаю, как заставить Гаррета заплатить и за это, — прошипел он, беря себя в руки. — Что до тебя, — он ухмыльнулся предвкушающе, наклоняясь ко мне, — то как раз пришло время отдавать долги! Ты, моя сладкая девочка, никогда не пробовала магии, думаю, теперь ты сможешь втянуть в себя очень много энергии. А потом в тот момент, когда я заставлю тебя обрести крылья — да-да, я могу и это — ты подпитаешь энергией меня. И мой волшебный портрет.

Он сделал несколько крошечных аккуратных надрезов у меня на запястьях, продолжая разливаться соловьем. Видимо, редко удавалось ему найти себе слушателя.

Обретение крыльев, о котором ходит столько высокой болтовни, это просто всплеск магической энергии, который осуществляется в правильно подобранный момент. Собственно, все эти паломничества по Тессу юных драконов и прочая ритуальная чепуха делаются с од- ной-единственной целью: создать в магической системе молодого дракона огромную, звенящую пустоту. Магический вакуум. Потом дракона помещают в мощный источник, первый глоток энергии достаточно велик, чтобы преодолеть что-то вроде порога. Затем провоцируется инстинкт самосохранения — а, ты не знала? — молодых драконов сбрасывают с большой высоты, и — вуаля! — вся эта энергия выплескивается обратно, первое превращение готово, ты с крыльями. Смертность при проведении этого ритуала около десяти процентов. Впрочем, я даже постараюсь сохранить тебе жизнь.

Он поправил мою руку, чуть расширил один из разрезов. Кровь медленно сочилась из меня на черное дерево. Я чувствовала, как холод и оцепенение постепенно овладевают мной.