Подноготная любви - Меняйлов Алексей - Страница 99

Но 19 лет — это тот возраст, когда женщины (ненависть подруг с началом половой жизни уже проснулась) внушают друг другу: «пора». Да, по их мнению, любить пора, а любовь, как мы знаем от жеманных девиц, — это есть чувство. Остаётся лишь дождаться чувства и объявить, что это есть любовь. Чувство же боли (наиболее значимое из чувств), как мы теперь знаем, лучше всего может индуцировать некрофил. Некрофил проявляет себя не только в силе некрополя, но и в роде занятий. Отсюда наибольший шанс пробудить в будущей В. «чувство» имели: императоры, чемпионы единоборств, трупорезчики, бродяги, алкоголики, священники и т. п. В. — чрезвычайно домашняя, круг мужского общения ограничен, поэтому для первой любви (брака) обошлось без императора или трупорезчика, всё кончилось тривиальным алкоголиком. Но и он в смысле жестокости был не совсем банален. Уровня некрополя, необходимого для нанесения психоэнергетических травм, он достиг только лет через десять после развода (судя по появлению психоэнергетических травм от него у его дочери), а за период жениховства и брака единственную по-настоящему серьёзную травму будущей Возлюбленной ему удалось нанести лишь в ситуации особой, когда он, взрослый крупный мужчина, прежде уже раз в браке побывавший, ногами избивал лежащего на земле паренька. Избивал в кровь. (Травма с В. снята.)

Страх, вызываемый присутствием опасного человека (опасного даже при внешне добропорядочном поведении: Возлюбленная в силу своей энергетической чувствительности не ошибалась), вынуждал для обеспечения безопасности завоевать его «любовь», а особенная его жестокость — даже к объяснениям в любви.

По мере нарастания разочарования в человеке как в личности, потребность объясняться в любви усиливалась. Отработка способов защиты от подавления и, как следствие, разочарование — трагично, потому что на уровне подсознания это единственное основание для взаимоотношений и «любви». Распад такой комбинации неизбежен и закономерен.

Вообще же этот первый эпизод в жизни будущей Возлюбленной очень уж напоминает комбинацию «игра». И не только из-за отсутствия мощных кодировок, но и из-за некой сверхтипичности деталей отношений: начиная с того, что партнёр из соседнего дома, и кончая сроком распада семьи (по статистике, именно в течение первого года после рождения ребёнка распадается наибольшее число браков). Да и все остальные параметры её брака удивительным образом попадают в графы наибольших цифровых значений статистических отчётов. Эта её любовная история — скорее расплата за посвящение себя принципу «быть как все». За энергетическую зависимость от так называемого «духа времени».

После развода в жизни будущей Возлюбленной следует одиннадцатилетний перерыв, который заполнен существованием дочери. Однако идиллические взаимоотношения с дочерью существуют разве что только на уровне фантазий будущей В. На самом же деле, горечь вполне естественна: дочь «не от того». Конечно, горечь эта вытесняется и проявляется только в виде чувства вины перед ней, о чём В., будучи не в силах объяснить происхождение этого чувства, часто говорит Психотерапевту. Вряд ли стоит полагать, что женщина может быть столь наивна и не замечать проявления генетической наследственности, да и психической тоже. Она будет замечать проявление в дочери знакомых до омерзения черт, в частности женской формы наркомании — всепобеждающего стремления «отключиться» под некрополем. Выражаясь более простым языком, дочь будет попадать под влияния, но прежде всего людей дурных. Наивно было бы надеяться, что удастся избежать множества конфликтов, которых не было бы, будь дочка «от того». Кроме того, некоторые антагонизмы неразрешимы: что бы ни сделала половинка Возлюбленной, тех отношений, будь дочь рождена «от того», достичь не удастся.

В. способна к обучению, поэтому повторение пройденного возможно только, как и в жизни Тани Берс, на более высоком уровне, то есть если некрополе нового объекта будет многократно более сильным. Что и произошло. Подготовленная сотрудницей с работы (а женщина женщину всегда подтолкнёт), что в целительском Центре работают святые люди, о чём, по её мнению, неоспоримо свидетельствует то, что подвергшиеся там воздействию заявляют, что исцелены, Возлюбленная отправляется в Центр и, как только открывает дверь, получает психоэнергетический удар. То же ощущение боли, как и в первом «любовном» эпизоде, только сильнее, которое воспринимается как долгожданное чувство, то же бывшее ранее чувство ужаса, которое рефлекторно преобразуется в стремление добиться любви. Отличие от взаимоотношений с мужем заключается в том, что на этот раз слова о любви (и даже мысль) не просто остаются мусором в теле мировоззрения, но, ввиду травм от сильного некрополя целого сообщества целителей, провоцируются болью от калёного железа, засевшего в теле памяти. А такие приказы, с убедительностью ржавого гвоздя вколоченные в основание черепа тела памяти, для исполнения обязательны. Что и говорить, в сообществе некрофилов опасно даже думать — собственная случайная мысль может превратиться в кодировку. Нарастающее по мере знакомства с истинными делами Центра чувство неприязни, как и в первой истории, порождало чувство вины, которое также следовало «искупать» признанием богоизбранности сотрудников Центра вообще и «властителя гарема» в частности. Последнее чувство естественно должно было продержаться дольше.

Итак, история с целителем — в каком-то смысле воспроизведение истории с алкоголиком, что закономерно. Помните ли вы совет психологической науки, что нет смысла разводиться, потому что следующий брак есть обычно повторение предыдущего? Да, это результат, полученный в ходе обширных исследований в такой декларирующей себя богобоязненной стране, как некогда протестантские Соединённые Штаты. Уже из практики многочисленных браков видно, что богобоязненность, как и во всех прочих государствах, липовая, изменение к лучшему, как следствие покаяния, настолько исчезающе редко, что меняются только имена и профессии партнёров, а больше ничего.

Дополнительное подкрепление в освящении и воспевании своей деградации до уровня транса Возлюбленная черпала в искусственно созданном культе своего брата как образца мужчины. (Это, как вы помните, распространённый приём создания ширмы, за которой прячется подавляемое чувство влечения к отцу. То, что в действительности брат не мог быть глубинным центром притяжения Возлюбленной, видно, хотя бы, уже из того, что когда он родился, ей было уже 6 лет, то есть она преодолела тот возраст, когда формирование схем комплекса Эдипа завершено.) Оказалось, что зодиакальный знак брата и второго объекта «любви» совпадает (следовательно, совпадают и многие черты характера), что, в силу женского комплекса кастрации для подтверждения состояния «не женщина» (отказ от отца), давало будущей Возлюбленной повод для достижения состояния «страстная любовь» окончательно лишиться критического мышления. Манипулирование с зодиакальным знаком могло также нести нагрузку рационализирования исходящего из подсознания приказа терпеть боль и не сопротивляться.

Но впадать в искушение считать эту цепь «любовей» будущей В. (удар, завоевание любви, разочарование, комплекс вины, искупление его объяснениями в любви) чем-то экзотическим, здоровой женщине не свойственным, не стоит. Вот как раз-то здоровым женщинам это и свойственно. Так или примерно так попытались бы соединить воедино события жизни В. правоверные сторонники психоанализа.

А что психокатарсис? Что он нам откроет нового?

Глава двадцать восьмая

Семья

…В: А я тебе и говорю: у меня ближе брата никого нет! Если что — я ни к отцу, ни к матери не иду, а только к нему. И тебя прежде к нему повела — показать, а уж только потом — в дом привела.

П.: Я помню. То чаепитие.

В.: И хорошо, что ты ему понравился. Когда моя мать тебя поносила, он тебя защищал.