Подноготная любви - Меняйлов Алексей - Страница 117

По данным судебно-медицинской экспертизы, у П. И. нарушений операционной стороны мышления не обнаружено. Были отмечены черты обстоятельности, склонности к детализации, стремление к гиперкомпенсации путём сверхценных интересов (каратэ, парапсихология, восточные философия и медицина) с дальнейшим их использованием для реализации потребности в лидерстве. Экспертная комиссия пришла к выводу, что психологическая зависимость П. И. от Абая не носила болезненного характера, поэтому суд признал П. И. подлежащим уголовной ответственности и приговорил к 13 годам лишения свободы. Как и водится среди преступников, желающих уменьшить себе срок, на суде П. И. выразил своё чистосердечное раскаяние. Однако из данных научных исследований следует, что П. И. так и не смог поверить, что Учитель убил человека из преступных побуждений. По мнению П. И. и остальных участников, в своей смерти Т. Нигматулин виноват сам, это была проверка, виноват, что не выдержал 119 травм внутренних органов — должен был выдержать. Суд признал раскаяние П. И. чистосердечным. К настоящему времени П. И. отсидел более половины срока и когда выйдет, видимо, вновь будет стремиться служить людям и добру, примкнув к какому-нибудь движению «исключительных людей, делающих дело важности не просто государственной, но даже вселенской».

Учитель Мирза. Что можно сказать про него? По аналогии сразу же вспоминается конокрад и царёв советник Гришка Распутин. Он ведь тоже был целителем, и его тоже считали духовным учителем.

Прежде всего, вспоминаются те легенды, которые публике нравилось (бессознательно) про Распутина в разные времена распространять, что он-де сексуальный монстр, святой старец, человек, который, подчинив своей воле царицу, управлял страной, в результате чего Россия погрузилась в кровавый хаос революции, гражданской войны, затем сталинщины и вновь гражданской войны. Как гласит легенда, жизненная сила в Гришке была неимоверной. Пятеро убийц долго не могли с ним справиться: в подвале юсуповского дворца он проглотил с пирожными чудовищную дозу цианистого калия, после этого в него стреляли пять раз, из которых три раза попали, потом били палкой по голове, после чего утопили в проруби, но и в ледяной воде Распутину удалось выпростать руки из ковра, в который он был завязан, и захлебнуться в позе проклинающего.

О такой нечеловеческой живучести толковали все, и никто из публики в ней не сомневался. Разве только одна дочь Распутина. В своих воспоминаниях о странных обстоятельствах убийства она писала, что её отец никогда не ел пирожных. Что же касается устойчивости к ранам, то и здесь в легенде, похоже, есть несуразности: когда в 1914 году одна из бывших религиозных последовательниц конокрада пырнула его ножом — а разве способна женская рука нанести тяжёлую рану? — Григорий чуть не умер. Какое уж тут выпрастывание рук из ковра после трёх огнестрельных ранений, одно из которых — в голову? Так что, из всего этого следует, что мемуары убийц, поклявшихся быть заодно, есть враньё — или просто ради вранья как такового, или же оно было целенаправленным, скажем, чтобы, создав облик воплощённого сатаны, которого и убить — благо, самим предстать в облике национальных героев.

Как выяснилось в ходе расследования Чрезвычайной следственной комиссии (ЧСК), у Григория Распутина в последний период его деятельности было на удивление незначительное число почитателей (прежде всего истеричные женщины и высшие иерархи Православной церкви), всего по подсчётам ЧСК — 68 человек, и это с учётом посетивших Григория на последнем этапе его карьеры один только раз! Одним словом, камерный целитель. Остался же он в истории только потому, что вину за коммунистическую бойню в России во многом принято возлагать на последнюю российскую царственную чету. Считается (по легендам), что «дорогой Григорий» (так его называли в семье Николая II) поработил волю набожной царицы, убедив её, что он человек Божий, и поэтому она в угоду ему и к несчастью для России помыкала своим мужем императором Николаем II. В сущности, Гришка был ей мужем (авторитетом), а муж — неким приложением.

Да, действительно, в письмах царица называла Гришку «Друг» (с большой буквы), а мужа — «дружок» (с маленькой) и требовала от мужа исполнения её с Гришкой пожеланий, ибо это требуется для дела «не просто государственной, но и вселенской важности». Как тут не вспомнить показания кандидата истории П. И. (который, с перерывом на чаепитие, с учениками забивал чемпиона по каратэ) насчёт вселенской важности их поступков! П. И. и императрица во многом схожи: если Александра Фёдоровна, несмотря на льющуюся в России в результате её правления кровь, осталась верна уже похороненному «дорогому Григорию» даже до момента расстрела её с семьёй, так и П. И. даже на судебном процессе не смог поверить, что Мирза мог убить человека просто потому, что он — убийца.

Одновременно поразительно сходство базовых свойств характера Александры Фёдоровны и другой женщины — Софьи Андреевны Толстой! И та, и другая вышли замуж за мужчин, которые в них страстно влюбились. Александра по приезде в Россию столь поразила императорский двор злобной линией поджатых губ, что о её губах упомянули в своих мемуарах многие — да она и на всех фотографиях такая. Софья же Андреевна перед фотоаппаратом всегда старательно «делала ротик», что заметно. Брезгливо-некрофилическая же линия её рта змеится только на масляных портретах художников реалистической школы, что закономерно — «делать ротик» всё время сеанса утомительно. Софья Андреевна говорила, что она мечтает идти в лазарет целовать гноящиеся раны, а Александра Фёдоровна с началом войны добилась права участвовать в ампутациях и чистила такие раны, от вида которых даже бывалые медсёстры теряли сознание. Софье Андреевне снилось, что она расчленяет сына Льва Николаевича от крестьянки; Александре же Фёдоровне снилось, что всё семейство Романовых сгорает в огне. Александра Фёдоровна требовала от дружка-мужа, чтобы он выполнял пожелания Друга-Распутина, Софья же Андреевна визжала на Льва Николаевича, что он, муж, — «плохой», а её возлюбленный гомосексуалист Танеев — «хороший», и она всегда будет следовать добру. Александру Фёдоровну, как и Софью Андреевну, разве что не все авторы, основывающие свои выводы на «подлинных документах», преподносят как образец любви к мужу, — и действительно, словесная фактура их к мужьям «любовных» писем настораживающе похожа, как будто обе они читали одни и те же романы. И, наконец, обе эти женщины сделались объектами поклонения в авторитарных системах государственных вер: только Александру Фёдоровну причислили к лику святых в православной церкви, а Софью Андреевну — в коммунистической и отчасти православной.

Итак, что же общего у доктора философии Александры Фёдоровны, антитолстовской писательницы и художницы Софьи Андреевны Толстой и кандидата исторических наук П. И.? Если учесть, что П. И. принимал участие в убийстве духовного сына бездетного Мирзы (о сыновстве Т. Нигматулина чуть позже), а Александра Фёдоровна и Софья Андреевна, судя по снам, подсознательно желали смерти детям своих мужей, то совершенно очевидно, что всех троих объединяет одно влечение — к разрушению. Так что не удивительно, что для всех троих учение Льва Николаевича совершенно неприемлемо. Зато противоположные мысли вполне органичны.

Спровоцировать на противоречащий заповеди поступок можно только того, кто внутренне к этому готов. Это проверено экспериментально. На сеансах сильных гипнотизёров, в присутствии многих собравшихся, введённым в состояние гипнотического транса женщинам предлагали показывать разные фокусы, что они и проделывали. Затем им приказывали раздеться догола. Из многих испытуемых ни одна верная жена, несмотря на состояние гипнотического транса, перед присутствующими не разделась. Единственная, на удивление присутствующих, ставшая раздеваться, прежде, как оказалось, в ночном ресторане зарабатывала стриптизом. В состоянии гипноза перед публикой можно раздеть и порядочную женщину, но для этого её надо обмануть, внушить, к примеру, что сейчас она в ванной, одна и готовится принять душ. Можно внушить стриптизёрше раздеваться всякий раз, когда она видит фонарный столб, — и она в постгипнотическом состоянии (выйдя из гипнотического транса и вне непосредственного воздействия гипнотизёра) будет это делать. Но порядочная женщина в постгипнотическом состоянии не только справится с желанием раздеться при виде фонарного столба, но вскоре и вообще никаким особым образом на столбы реагировать не станет. Таким образом, «гришки» появляются там, где нужно, чтобы у их последовательниц для исполнения их целей затухло критическое мышление — вместе с нравственным. Они нужны тем, кто без приказа не в силах воплотить свои вожделения. Отсюда понятно, почему у всех троих — Софьи Андреевны, Александры Фёдоровны и П. И. были «духовники» («духовные» отцы, учителя, наставники), словом, люди, коих не было ни у Льва Николаевича, ни у Христа, ни, в определённом смысле, у апостолов — истина воспринимается только непосредственно, только помимо духовников.