Энциклопедия шокирующих истин - Гитин Валерий Григорьевич - Страница 76

Знания увеличивают незнание.

Мерите ли вы в то, что науки возникли бы и достигли зрелости, если бы им не предшествовали кудесники, алхимики, астрологи и ведьмы, те самые, кто своими предсказаниями и подтасовками должны были сперва вызнать жажду, голод и вкус к скрытым и запретным силам?

И что при этом должно было быть предсказано бесконечно больше, чем может быть когда-либо исполнено, дабы в области познания исполнилось нечто?

Интерес человека к миру — это просто переизбыток его интереса к самому себе.

«Почему» можно назвать матерью всех наук.

Мы анатомируем мух, мы измеряем линии, мы слагаем Числа; мы пришли к соглашению относительно двух или трех проблем, которые нам ясны, и ведем бесконечные споры о двух или трех тысячах вопросов, которые нам но ясны.

Наука всегда оказывается не права. Она еще ни разу не решила ни одного вопроса, не поставив при этом десяти новых.

Скудные средства познания нашим дарованы членам.

Людям прирожден способ познания от ощущения к уму, так что если нет ощущений, нет и науки.

Причина заблуждений коренится не только в наших ощущениях, но и в самой природе человеческого разума, который все представляет себе но своему собственному масштабу, а не по масштабу Вселенной, и таким образом уподобляется кривому зеркалу...

Ни одно изречение не имеет такой принудительной силы, какую имеет любое явление природы.

Как только душа хочет бросить взгляд за пределы первоначальных идей, получаемых нами от ощущения или рефлексии, и вникнуть в их природу, мы находим, что она не открывает ничего, кроме своей собственной близорукости.

Для нас наиболее важным является не знание способа, которым природа осуществляет свои законы; достаточно знать самим эти законы. Реальную пользу представляет знание того, что если отпустить в воздухе ничем не поддерживаемое фарфоровое изделие, то оно упадет и разобьется. Приятно, конечно, знать, почему оно разобьется, однако обеспечить целость фарфорового изделия мы можем и без этого.

Единственный способ сразу освободить науку от множества темных вопросов — это серьезно исследовать природу человеческого разума и доказать на основании точного анализа, что он вовсе не приспособлен к столь далеким и отвлеченным темам.

Природа нашего познания такова, что возможности нашего познавательного любопытства ограничены необходимостью Нашего самосохранения.

Науку часто смешивают со знанием. Это грубое недоразумение. Наука есть не только знание, но и сознание, то есть умение пользоваться знанием как следует.

Бывают люди, которым знание латыни не мешает быть ослами.

Одно из величайших бедствий цивилизации — ученый дурак.

Полнейшее невежество вовсе не так страшно и не является самым великим злом; а вот многоведение и многознание, плохо направленные, составляют гораздо большее наказание.

Если можно быть ученым чужою ученостью, то мудрым мы можем быть лишь собственной мудростью.

Презрения достоин высокий ум, примененный для низких целей!

Перед нами стоит крепость. Называется она, эта крепость, наукой с ее многочисленными отраслями знаний. Эту крепость мы должны взять во что бы то ни стало.

Социализм раскрывает такие широкие горизонты для наших ученых, инженеров и техников, для творческой работы каждого советского человека, каких никогда не может дать капиталистический строй.

Ценные вещи создаются только в «мире, где все продается и покупается».

Обучение наукам способствует развитию добродетели в людях с хорошими духовными задатками; в людях, не имеющих таких задатков, оно ведет лишь к тому, что они становятся еще более глупыми и дурными.

Университет развивает все способности, в том числе — глупость.

Разум и наука — продукты человечества; но желать их сделать непосредственным достоянием народа и получить их через народ — утопия.