Друг-апрель - Веркин Эдуард - Страница 28

Печки с туркой уже нет, зато рядом с костром старая чугунная ванна с мелким песком и тут же пирамидка из блестящих свинцовых брусьев.

За ванной располагался небольшой тазик с тем же песком, и костерок, на кирпичах ковшик с длинной деревянной ручкой. А еще длинная доска. Три дня назад доски не было, и Аксён заинтересовался.

На доске в линию были выстроены странные уродцы. Какие-то кособокие фигурки, как будто на город лилипутов бросили атомную бомбу, и серьезно мутировало уже первое поколение. Или на выставку актуальных художников похоже, однажды Аксён видел такое по телику, только те уродцы были еще уродливее, и тоже атомная бомба.

Аксён присел на полено и с удивлением обнаружил, что уродцы не так просты, вернее, это не простые уродцы. Тут были колченогие бэтмены, однорукие человеки-пауки, черепашки-ниндзя со слипшимися панцирями и поэтому похожие на сиамских близнецов, железные человеки и песчаные человеки, монстры тысячелетия, простые солдатики с пулеметами и базуками, тараканы, скорпионы, и серебряный серфер, и много фигурок вообще незнакомых существ, впрочем, это могло быть и обычным дефектом литья. И вообще отсутствие мастерства неожиданно придало фигуркам какую-то странную художественность, они были живыми, они будто сдвинулись, и их в момент этого движения залили жидким металлом. Аксёну понравилось.

Ульянке тоже, наверное, понравилось бы. Как-то они бродили по лесу, наткнулись на необычное дерево, когда-то его скривило ветром, потом завязало в узел, потом еще молния сверху, Аксёну тогда тоже понравилось, а Ульянка вообще просто обалдела. Она ходила вокруг этого дерева, трогала кору, фотографировала на телефон, хмыкала и хмукала, наверное, час целый вокруг вертелась, Аксён ее с трудом оттащил…

Аксён тоже хмыкнул, обнаружил на доске несколько свинцовых деревьев. А в конце тусклыми жуками сидели свинцовые автомобильчики и тяжелела мрачная свинцовая бабочка. Тюлька занимался домашней металлургией не в корыстных целях, а так, для души. Аксён даже подумал, что Тюльку волновали какие-то художественные электричества, подумал, что надо будет спросить. Но ни самого Тюльки, ни дяди Гиляя не было. Аксён решил, что они, наверное, побежали обедать, но понял, что нет, обедать не отправились – дядя Гиляй разлил бы свинец по формам, не оставил бы кипеть в котле.

Что-то случилось.

Аксён просунулся под елки, и стал медленно пробираться по тропинке к дому, и почти сразу увидел дядю Гиляя. Дядя стоял на корточках и смотрел в театральный бинокль в щель между еловыми лапами.

– Стоять, – сказал он Аксёну, не оборачиваясь.

Аксён остановился.

– Иди сюда, – поманил рукой дядя.

Аксён подошел, присел рядом. Дядя Гиляй сунул бинокль.

– Что за мент?

Аксён приложил бинокль к глазам. На крыльце дома действительно стоял человек в милицейской форме. Курил.

– Это Савельев, участковый наш, – объяснил Аксён.

– Савел… Что ему нужно?

– Не знаю… Может, Чугун что-нибудь накосячил… А вообще он всегда цепляется…

– Чугун пьяный с утра, что он мог накосячить… Хотя, может, с вечера что-нибудь… Я послал Тюльку за сигаретами, а его все нет и нет, потом гляжу – мент…

– Я же говорю, Савельев иногда заходит, работа у него такая. Он тут рядом живет, в Неходи…

– Ты мне про ментовскую работу не рассказывай, я знаком с нею! Ты иди лучше туда, разузнай. Если что…

– Что – что? – спросил Аксён.

– Ну что, то. Если мент вдруг мной заинтересуется, ты знак подашь. Вот так, пальцем… – Дядя Гиляй продемонстрировал большой палец. – Понял?

Аксён вернул бинокль и направился к дому.

Савельев почти сразу его увидел и помахал рукой. Аксён помахал в ответ.

– Привет, Иван, – Савельев отбросил окурок. – Ты почему в школу не ходишь?

– Денег нет на билеты, – ответил Аксён. – А пешком не могу, я не Ломоносов.

– Да уж где там… Денег, говоришь, нет? – Савельев сощурился. – А я про другое слышал…

Аксён пожал плечами.

– А я слышал, что вы с братьями в Монако неплохо приподнялись. Так?

– Ну, так…

Аксён не любил врать Савельеву. Савельев был все-таки человек, хорошим людям Аксён старался не врать. Ну только в крайних случаях.

– Завязывали бы с этим. Ну, ты и мелкий, Чугун, конечно, уже все, бесполезно…

– Все?

– Ага.

– А вы откуда знаете?

Савельев достал еще сигарету.

– Я не знаю, я вижу. – Он закурил. – Просто вижу. Если человек безнадежен, то это видно. По твоему старшему брату видно. А по тебе пока нет. Так что думай. Вы на Монако неплохо подняли…

– Мы не украли ничего.

– Сегодня не украли… Знаешь, Иван, все бывает когда-то в первый раз. А у многих первый раз бывает и последним. Ты неглупый, я знаю. Так что смотри сам.

– А вы зачем вообще пришли? – Аксён насупился. – Меня спасать?

– Да нет. То есть спасать не я буду. У нас обход. К вам социальный работник просто. А я сопровождаю, местечко у вас тут… сам знаешь.

Аксён не стал с ним больше разговаривать, плюнул, пнул дверь.

Социальный работник был новым. Новой. В прошлый раз приходила толстая усталая тетка, в этот раз прислали молодую, лет двадцать пять всего, и худую. Она неловко сидела на табуретке, губы кусала. Перед ней на полу сидел Тюлька, он демонстрировал социальной работнице мылоход, построенный на смену утерянному вездеходу и жужжал. Тюлька. Мылоход – кусок хозяйственного мыла с приделанным моторчиком, работающим от батареек. В теории мылоход тоже должен был передвигаться практически по любым поверхностям, однако пока передвигался только по полу. Впрочем, вполне удачно – с упорством заводного крокодила ползал по кругу, умудряясь при этом еще и хромать, хотя ног у него не было совсем.

– Здравствуйте, – Аксён вежливо поприветствовал гостью.

Сел на стул, сложил руки, некоторое время молчал, затем прогундел:

– Падет небо на землю, и станет вода кровью, и воссияет звезда полынь, и спасутся только сорок тысяч праведных. Или сорок пять?

– Не знаю… – растерялась девушка.

– Вы что, не свидетель Иеговы?

– Нет, я соцработник.

– Да что вы говорите! А по виду точь-в-точь… А у вас сестры родной в свидетелях нет?

Девушка слегка покраснела.

– Я так и знал, – сокрушенно вздохнул Аксён.

– Аксён, ты чего придуриваешься? – Тюлька остановил мылоход.

– Ладно, не буду больше. Значит, вы соцработница?

– Да. Я недавно работаю… Это мой первый обход. А где ваша мама?

– А кто ее знает, – Аксён потянулся. – Наверное, за грибами отправилась.

– Куда? Ведь весна…

– Вру, – Аксён уселся в кресло. – Вру, не за грибами. Она на парашютном заводе. Работает испытательницей. У нее вес подходящий.

Социальная работница хихикнула.

– Значит, ты Иван?

Аксён понял, что шутить с гостьей бесполезно, чувство юмора у нее присутствует.

– Иван. А вы зачем пришли?

– Проверяем состояние… – Девушка повертела руками в воздухе. – У вас ведь мама не работает? Ну, если исключить парашютный завод?

Аксён промолчал.

– Мама не работает. На что же вы живете?

– А мы… – начал было Тюлька, но Аксён пихнул его локтем.

– Подсобным хозяйством живем, – ответил Аксён. – Выращиваем черемшу, репу, капусту. Ну а потом ими и питаемся.

– Понятно… – Девушка достала блокнот, но ничего не записывала. – А в школу? Вы в школу ведь не ходите?

– Ему, – Аксён кивнул на Тюльку, – еще рано, а я уже закончил. Восемь классов.

– А девятый?

– На девятый у меня денег нет. То есть на поезд. А пешком не находишься…

– Но можно было в санаторную школу, там у них есть интернат…

– В батор? – поморщился Аксён. – Мне здоровье не позволяет, они все больные там, а у меня иммунитет ослабленный. Короче, нельзя. Любой врач вам подтвердит, у нас тут, в Ломах, ведь ни одного здорового-то нет, у нас тут цистерна с ртутью опрокинулась. Прямо рядом с нашим домом. У нас в подвале этой ртути на пять сантиметров стояло!

Соцработница с испугом поглядела под ноги.