Тропою волка - Сербжинская Ирина - Страница 56

— Видели ктуха-звездочета?

— Какого звездочета? Нет... Мы никого не видели, потому что, не доезжая деревни, встретили Азаха, он сказал, что на вас напали хетхи. Ему удалось улизнуть, его преследовали двое, и он их прикончил и снова вернулся на то место, где вас схватили, но тебя уже не было. Азах был в бешенстве... ты же знаешь — когда он взбеленится, его невозможно унять. Вот чего не могу понять: ведь кровь в его жилах — на четверть эльфийская. Он бы должен быть спокойным, а? Уравновешенным, терпеливым? Вот как Тисс, например?

— Тисс? — переспросил Сульг и захохотал. — Уж он спокойный, ага... Уж он уравновешенный!

Он вспомнил манеру Тисса отпускать двусмысленные замечания всякий раз, когда Фиренцу приходило в голову пофилософствовать о судьбах мира, припомнил, как эльфу удавалось в считанные минуты вывести из себя всегда невозмутимого дракона какой-нибудь скабрезностью, и снова засмеялся.

— Я тебе расскажу о нем как-нибудь, — проговорил он сквозь смех. — Узнаешь много интересного и уже не будешь спрашивать, почему Азах такой бешеный.

— Ладно... Так вот, он успокоился только после того, как Кейси пообещал связать его и заткнуть рот. Мы стали искать следы хетхи... Утро выдалось хмурым, и мы молились, чтобы не пошел дождь и не смыл следы окончательно. Боюсь, на это ушло много времени... — проговорил Тирк, глядя в сторону: казалось, что крепкий напиток не оказывал на него никакого действия... — Пока мы рыскали в поисках следов, Тиларм подробно посвятил нас в обычаи кочевников Мятежного края, так что мы хорошо представляли, что тебя ожидало. Азах поклялся найти этих хетхи и вырвать сердце у каждого, даже если для этого придется гоняться за ними по всему Мятежному краю всю оставшуюся жизнь... Он бы так и сделал, не сомневайся...

Сульг улыбнулся. Он внезапно почувствовал, что страшно устал, и лег в траву, махнув рукой Тирку, чтобы продолжал.

— Потом мы нашли ту поляну, — сообщил тот, по-прежнему не глядя на друга.

— А... — вяло отозвался Сульг, помахивая рукой с фляжкой. — Как хорошо, что сын вожака решил совершить этот ритуал немедленно. Потому что, если б он сделал это позже, когда хетхи остановились бы на ночевку, у меня не было бы ни единого шанса. Их было слишком много.

— Мы думали, что этот убитый — это ты.

— А я думал, что это — Азах. Понимаешь? Я думал, они его убили раньше меня и...

Тирк кивнул.

— А потом мы прошли дальше и увидели тела хетхи. И поняли, что ты жив.

Сульг хмыкнул.

— Азах пересчитал трупы и сказал: «Этому придурку по-прежнему везет так, что даже завидно». После этого он разозлился снова — уж не знаю на кого в этот раз.

— Он так сказал? — переспросил Сульг, приподнимаясь с земли, борясь с неожиданным приступом смеха. — «Придурку»?!

— Слово в слово.

— Вот сволочь, а? — пробормотал Сульг и упал обратно в траву.

Глава восьмая

ТИЛАРМ

Потом никаких вестей о норлоках до Магистра очень долго не доходило. В конце концов он пришел к выводу: либо они покинули Ашуру, либо все же сложили свои головы на ее холодных равнинах. Смерть много лет ходила за ними по пятам, стоит ли удивляться, что в конце концов они встретились? Магистр почти перестал вспоминать об изгнанниках: было много хлопот и без этого.

Расовая вражда, тлеющая, словно угли под пеплом, разгоралась вновь. Агрхи, проникая на окраины Доршаты, не торопились уходить обратно, и жители сами спешили покинуть родные деревни, где хозяйничали кочевники. На юге страны поднимался мятеж гоблинов, опасных и непредсказуемых существ, уладить отношения с ними было крайне нелегко. Белый Дворец намеревался простереть власть на Ашуру: северную провинцию получал в свое пользование сын Наместника. Он собирался устроить в Руноне собственный двор и вести тот образ жизни, к которому привык в Доршате. В своей речи на Совете Шести он лениво сообщил, что прекрасно представляет себе трудности, с которыми придется столкнуться в Ашуре, но готов сделать многое ради укрепления престижа Доршаты. Министр финансов, поглядывая на будущего правителя Ашуры, торопливо добавил, что Белый Дворец постарается сделать все, чтобы трудности были сведены к минимуму: в Рунон уже ушли первые два каравана, груженные всем необходимым для обустройства резиденции: припасами, дорогой посудой, коврами и мебелью. Обученная прислуга, конюхи и повара тоже отправились вместе с караваном.

Магистр совершенно иначе представлял себе трудности, с которыми придется столкнуться в Ашуре единственному сыну Наместника, отчаявшемуся дождаться, когда наконец отец отойдет в лучший из миров и уступит ему трон Доршаты, но предпочел, как всегда, оставить свои сомнения при себе.

Все эти события не оставляли времени думать еще о чем-то, и Магистр совершенно забыл о норлоках.

Но когда воспоминания о них почти изгладились из его памяти, норлоки сами напомнили о себе.

Солнце уже начинало клониться к синим горам, когда показалась наконец вдалеке Сторожевая башня — монастырь сарамитов на невысоком холме, возле пологой и длинной горы. За последние годы монахам приходилось неоднократно перестраивать монастырь изнутри, но снаружи он по-прежнему выглядел точно так же, как много лет назад: несколько невысоких построек из грубо обтесанных каменных плит, обнесенных высокой стеной. Только теперь с одной стороны к серым крепостным стенам прилепилась маленькая деревушка: ее жители, тоже сарамиты, приверженцы Сторожевой башни, решили поселиться поблизости. Они помогали монахам обрабатывать большой огород с лекарственными травами, который находился вне крепости. Земля Сарамитской равнины была скудной и неплодородной, и лишь благодаря неустанной заботе здесь все-таки произрастали травы, которые использовались впоследствии для приготовления снадобий. В благодарность за помощь монахи позволяли жителям деревни укрываться за крепостными стенами при набегах агрхов. В последнее время кочевников нечасто можно было увидеть в этой части Ашуры, но караульные на трех башнях монастыря по-прежнему круглосуточно несли дежурства.

Прищурив глаза, Сульг пытался разглядеть цвет повязки на голове монаха-караульного. Скорее всего — синий: караульную службу обычно несли монахи второго года пребывания в Сторожевой башне. На третий год им полагались зеленые повязки — сарамиты носили этот цвет на протяжении двух лет. Те, кто находился в монастыре более пяти лет, надевали желтые — и только Настоятель имел право надевать одежды и повязку черного цвета.

Хотя Сторожевая башня была еще довольно далеко, Сульг не сомневался, что караульный уже разглядел приближающихся всадников и сообщил об этом настоятелю. За то время, что норлоки навещали сарамитов, почти все монахи, хорошо знакомые им по первым годам, давно покинули этот мир, переселившись в долины Священных Камней. Но настоятель Амалиин и монах-травник Нумариит были, казалось, неподвластны времени. Конечно, они старели, но гораздо медленней, чем все остальные сарамиты. Сульг подозревал, что дело здесь не обошлось без зелий, изготовленных Нумариитом: внутри монастыря был еще один огород, о существовании которого знали только сами монахи, а они умели хорошо держать язык за зубами. Большая часть грядок отводилась под особые растения, которые Нумариит использовал впоследствии для приготовления редких снадобий: почти все они относились к разряду запрещенных. Травы с тайного огорода сарамитов скорее всего и продляли им жизнь: по крайней мере и настоятель, и Нумариит, хоть и выглядели стариками, были бодрыми и сохраняли необыкновенную ясность ума и прекрасную работоспособность.

Илам на минуту отвлекся от разговора с Тилармом и тоже попытался разглядеть, кто именно из монахов дежурит на вышке.

— Кто-то незнакомый... Наверное, совсем недавно перешел из послушников в монахи. А деревня-то вокруг монастыря становится все больше! Ха... надеюсь, эти крестьяне не увяжутся в паломничество вслед за остальными?!