Тропою волка - Сербжинская Ирина - Страница 30

Сульг глянул на тело Хатгарда, потом на труп Нумы и поморщился.

— Проклятье... я не ожидал, что этот придурок схватится за меч...

— Одним слухом больше, одним меньше... — Тирк спрыгнул с коня. — И так уже что только не говорят. Ладно, хватит грызться из-за пяти крестьян.

— Норлоки... волколаки... — недовольно пробурчал Илам. — Все равно навряд ли они добрались бы до усадьбы. У хозяина «Трех дубов» с головой не все в порядке, иначе он не отправил бы своих людей ночью через пустошь.

Он покосился на рассерженного Тиларма и примирительно добавил:

— Скорее всего, решат, что их растерзали волколаки. Эти твари все равно окажутся здесь с минуты на минуту: явятся на запах свежей крови.

Сульг решил, что пора положить конец препирательствам.

— Берите что-нибудь из припасов и поскорее. Пора уходить, — скомандовал он. — Опасно здесь оставаться: сильно пахнет кровью. Илам прав, волколаки, наверное, уже несутся сюда.

Тот кивнул, ножом разрезал веревки на первой телеге и откинул рогожу.

— Вот и я о том же...

Тирк убрал свой Соранг в ножны у седла, настороженно вглядываясь в темнеющую даль, потом бросил взгляд за спину приятеля и прищурился.

— Оглянись, — вполголоса сказал он.

Сульг обернулся. Возле одной из телег на земле, возле тела Нумы, сидела рыжая девчонка.

Он пожал плечами. Неожиданная задержка в пути беспокоила его все сильнее.

Девчонка заметила его взгляд и подобрала ноги, не сводя с Сульга злых глаз.

— Ублюдки! — прошипела она, выказывая недюжинную отвагу.

— Заткнись, — посоветовал он. — Быстрее, Илам! Кейси, да не копайся ты, бери, что лежит сверху, до монастыря всего два дня ходу, не успеешь помереть с голоду!

— Ага... — отозвался тот, сосредоточенно шаря под рогожами. — Не успею... очень даже успею...

— Шевелитесь, шевелитесь! — нетерпеливо подгонял Сульг. — Все?

Тирк сел в седло, тронул коня и приблизился к приятелю, ведя в поводу его гнедого.

— Сократим путь. Проедем немного по дороге, потом свернем между двумя холмами.

Тирк снова глянул за плечо Сульга и обменялся с ним быстрым понимающим взглядом. Тот, как ни был озабочен неожиданным происшествием, не смог сдержать усмешки.

Рыжая, конечно же, дожидалась момента, когда он повернется спиной. И лишь только норлок повернулся, она бросилась на него с рычанием, словно зверь. Ожидавший этого Сульг мгновенно перехватил ее руку: так и есть, длинный охотничий нож. Вооружилась на случай волколаков или сняла только что в суматохе с одного из убитых и решила свести счеты? Как бы то ни было, в храбрости ей не откажешь. Рыжая шипела, как дикая кошка, пытаясь вырваться, и орала что-то на местном диалекте. Сульг знал это наречие плохо и не мог разобрать, что именно она выкрикивала ему в лицо, однако, судя по тому, как смущенно ухмыльнулся Тиларм, это было что-то малопристойное. Сульг с силой встряхнул ее, нож, блеснув, упал под ноги. Чужая ненависть нисколько не задела норлока, рыжая мгновенно это поняла и опять заорала что-то, брызгая слюной. Сульг стиснул крепче пальцы на тонкой руке, услышал, как хрустнула сломанная кость, и отшвырнул девчонку на землю.

Тирк протянул ему поводья. Сульг вскочил в седло, вглядываясь в даль: солнце скрылось в серых туманах, горы затянула мгла. Они безнадежно опаздывали, и промедление могло стоить им жизни.

— Готовы? — Он глянул на своих норлоков, тут же забыв о произошедшем. — Уходим. Потеряли время, — произнес он с досадой. — Придется гнать до реки, не жалея лошадей. Кейси, живее!

Кейси бросил Иламу небольшой мешок, который тот ловко поймал на лету, и через мгновение уже сидел в седле.

Последним от обоза, ведя своего коня, подошел Азах.

— А с этой что делать? — спросил он, понизив голос.

Сульг с досадой глянул в сторону: девчонка по-прежнему сидела на земле, прижимая к груди сломанную руку, и следила за норлоками ненавидящими глазами. Он пожал плечами: человеческая судьба мало заботила его, однако же бросать рыжую на растерзание волколакам было бы слишком жестоко.

— Меч при тебе? — так же вполголоса спросил он.

Азах кивнул.

— Чего тогда спрашиваешь?

Норлок перевел взгляд на девчонку. Она мгновенно все поняла и завозилась на земле, пытаясь отползти под телегу. Азах шагнул к ней, на ходу медленно вытягивая меч из ножен.

Сульг досадливо поморщился.

— Погоди, — остановил он его. — Ладно... возьми ее к себе на седло. Внизу какое-то селение... три дома... выкинешь ее там и все.

Азах, если и удивился, виду не подал: вскочил в седло, тронул коня и на ходу ухватил рыжую за шиворот.

Хозяева пустоши очень скоро дали о себе знать: над равниной пролетел долгий заунывный вой. Усталые лошади, заслышав его, встрепенулись и помчались к реке так, что невысокий кустарник у подножия холма слился в одну сплошную черную полосу. Поднимая брызги, они перемахнули реку и вынеслись на берег. Вскоре возле громадного темного холма показалось крошечное селение — несколько убогих лачуг, крытых соломой. Норлоки пронеслись мимо изгородей, словно тени в ночи, и исчезли.

В Лутаке второй день шел дождь.

Сульг глядел в заляпанное грязью оконце с таким рассеянным и отвлеченным видом, словно все происходящее вокруг его совершенно не интересовало или интересовало в очень малой степени. Он рассеянно играл тяжелой монетой, пропуская ее между пальцев, — старинный галеон с утопленным в тусклое благородное золото кусочком драгоценной бирюзы. Такие деньги давным-давно вышли из обращения, но при желании сбыть его можно было весьма и весьма выгодно: золото есть золото. Однако Сульг не хотел расставаться с редкой монетой. Он не признался бы в этом даже самому себе, но иногда ему казалось, будто золотой галеон исчезнувшей северной Империи приносит удачу. Золотая монета хранилась в его кармане уже несколько лет. Кто знает, может, благодаря этому они до сих пор еще живы? Живы, все до одного. «Разные вещи называются счастьем, — подумал он лениво. — Вернуться домой, в Доршату, — счастье... Но если Тирк сейчас дожмет эту осторожную и хитрую лису Беренгера, это тоже будет неплохо: за переход по горам в такое время года платят недешево». Сульг зевнул, вытянул ноги под столом и обвел скучающим взглядом нижний зал трактира. Кейси, сидевший возле очага в другом конце комнаты и незаметно наблюдавший за ходом встречи, усмехнулся: он прекрасно знал, что Сульг внимательно слушает разговор, который ведет Тирк, и ни один нюанс нелегких переговоров не ускользает от его внимания.

— Доставка товара на таких условиях обойдется мне недешево, — проговорил купец недовольно. Жесткие курчавые волосы, черные, с сильной проседью, крупный нос и смуглый цвет кожи выдавали в нем шарда, уроженца Восточного побережья. Одет он был без особой роскоши, но одежда, что виднелась из-под плаща, была добротной и удобной. Зато его спутник, молодой юноша-шард с шапкой иссиня-черных курчавых волос, нарядился по последней моде, принятой в Лутаке. В начале беседы он откинул полу новенького плаща, чтобы показать тончайшего льна рубаху, украшенную круглым накладным воротником, щедро расшитым лунным жемчугом и алым кораллом. Пояс с серебряными накладками был настоящим произведением искусства, а мягкие короткие сапоги с кисточками, скорее всего, прибыли в Лутаку из-за моря. Юный шард тратил немало сил, чтобы всем своим видом показать, насколько тяготит его общество, до беседы с которым вынужден опуститься его дядя. Он с негодованием наблюдал за тем, как норлоки пытаются вытянуть деньги из дядиного кошелька, и глаза его сверкали так же ярко, как камни в перстнях, что украшали его холеные руки.

Сульг убрал галеон в карман и от нечего делать принялся подсчитывать в уме стоимость воротника юного модника. Шард не замедлил одарить норлока презрительным взглядом, покосившись на заляпанную грязью одежду и небритую физиономию. Сульг в ответ лениво зевнул, блеснув клыками, и юноша поспешно отвел взгляд. «Шард скорее расстанется с женой, чем с деньгами», — вспомнил Сульг старую поговорку, искоса наблюдая за тем, как племянник белл Беренгера из последних сил удерживается от того, чтобы не вмешаться в разговор. — Если этот дурак появится здесь ближе к вечеру, то лишится своих перстней вместе с пальцами».