Наложница императора - Семенова Татьяна П. - Страница 54

— Вообще, да, — согласился Саша. — Так вот, когда я открыл дверь, привратник доложил, что к нам пришли. Я спрашиваю: «Кто?» Он говорит: «Какой-то китаец». Ну, я попросил его проводить китайца в гостиную, а сам растолкал тебя и говорю: «Разбуди Сергея. Что он не встаёт? А тот спал на соседней кровати, как убитый.

— Знаете, что он сказал мне, генетик наш высоколобый, когда проснулся? — продолжил Ваня этот рассказ. — «Вы, говорит, тут сами разбирайтесь с этим китайцем и указом, а мне до всего этого дела нет. Вы, что называется, приехали и уехали, а мне ещё в этой стране жить, и очень долго. Не хочу в политику лезть».

— Понятно, — кивнул Саша. — На встречу с посыльным Сергей не пошёл и исчез в неизвестном направлении.

— Почему же в неизвестном? — усмехнулся Ваня. — В очень даже известном. Уверен, отправился к своей красотке.

— Пусть к ней, — махнул рукой Саша. — Мы же не это сейчас обсуждаем, не отвлекайся. Сергей ушёл первым, потом мы с тобой, Вань. А китаец уже был в гостиной, и ты остался с ним, когда я пошёл будить Аню. Аня, ты помнишь, как я пришёл к тебе?

— Ну, — озадаченно посмотрела на него Аня. — Я только не понимаю, для чего ты всё это рассказываешь.

— Мы должны вычислить, кто мог войти в твою комнату, пока ты спала. А для этого необходимо вспомнить каждую мелочь.

— Вы все у меня под подозрением, — хмуро откликнулась Аня. — И ты, и Ванька, и Сергей — каждый мог войти и взять указ. И, что интересно, у каждого есть мотив. Ванька прямо говорит, что не хочет давать хода этому указу; ты — скорее всего, тоже боишься изменить историю; а генетику указ очень даже может пригодиться — ведь это огромная ценность для того, кто остаётся жить в Китае. Продать его кому-нибудь из влиятельных персон — и можно вообще не работать. Нет, неспроста он так быстро смылся, как только все проснулись. Очевидно, побежал прятать указ.

— Допустим, — согласился Саша. — Все под подозрением — это красиво. Как у Агаты Кристи. Но в таком случае надо учитывать и остальных персонажей. Привратник — чем тебе не вор? Он сюда заходил. Двери были открыты. Прежде чем стучать, он дёргал ручку, и вот, обнаружил, что мы все спим. Пошарил в наших сумках в поисках ценных вещей, нашёл только указ, ну, и стащил его.

— Притянуто за уши, — раскритиковала Аня. — Привратник, как пить дать, не знает китайского языка. Зачем ему брать «филькину грамоту»?

— Его мог попросить об этом дьякон, — продолжил Ваня Сашины логические выкладки. — Дьякон-то видел указ, вот его и разобрало любопытство.

— Наверно, он тоже не знает языка, хотя… — задумалась Аня. — Кто-нибудь из китайских слуг мог и перевести ему документ.

— Ну вот, ты уже сомневаешься, — удовлетворённо констатировал Саша.

А Ваня по-настоящему увлёкся этим расследованием:

— Указ мог взять и посыльный китаец. Какое-то время он один оставался в гостиной.

— Нет, — возразил Саша. — Этот ничего не знал об указе. Его просто прислал князь Гун с весьма иносказательным письмом. И даже в нашем письме не было ни слова о конкретном документе, который можно украсть.

— Если б мы ещё знали, что было в этих письмах на самом деле, — тихо пробурчал Ваня.

Аня метнула в него короткий испепеляющий взгляд, а Саша поморщился и назидательно произнёс:

— Наши враги, которые на самом деле украли указ, больше всего заинтересованы в том, чтобы мы перестали друг другу доверять. Нельзя так вести себя. Давайте будем последовательны в своих рассуждениях.

— Ну, хорошо, — согласился Иван. — Пусть Аня сказала правду. Теперь смотрите: если князь Гун, прочитав стихи, догадался об указе, он вполне мог поделиться этой догадкой и со слугой: не рассказывать о сути, а просто попросить его при случае выкрасть указ.

— Как версия принимается, — кивнул Саша, — но вероятность мала. Китаец совсем недолго был один, да и не знал он, кто из нас спит, кто не спит — риск слишком большой.

— И всё же пока не будем вычёркивать его из списка подозреваемых, — настаивал Ваня.

— Вообще-то, — заявила вдруг Аня, — ко мне в комнату мог войти, кто угодно: и сам дьякон, и любой из слуг, и…

— …и случайные гости любого из них, — издевательски продолжил Саша. — Нет, Анюта, тебя бросает из крайности в крайность. Так мы похитителя не вычислим. Надо искать среди тех, кто видел указ или слышал о нём и мог быть уверен, что документ у нас. Похититель очень рисковал, когда шарил в комнатах, и должен был хорошо представлять, ради чего рискует. Это не был случайный воришка. Ведь у тебя ничего больше не пропало?

— Нет, — подтвердила девушка.

— Вот и думайте, кому нужен указ.

— Дьякону, — напомнил Ваня одну из самых первых версий. — Он указ видел. Интерес на лицо. А исполнителем мог быть любой слуга, тот же привратник, например.

— Итак, первый подозреваемый — дьякон, — резюмировал Саша. — Второй — генетик, тут Аня права, мотивы вполне серьёзные. Третий — слуга князя Гуна.

— Четвёртый — Ванька, — упрямо добавила Аня.

— Но ты же обыскала мою сумку, — возразил Ваня. — Хочешь продолжить обыск? Давай я полностью разденусь. Для доказательства невиновности готов даже на промывание желудка!

Но Аня юмора не воспринимала.

— Мне твоё поведение кажется подозрительным, — заявила она.

— Ань, да ты с ума сошла! — Саша ещё раз попробовал сгладить конфликт. — Оболенский, конечно, ведёт себя отвратительно. Но это у него врожденный дефект. Ты забыла, что ли?

— Ребята, мне сейчас не до шуток, — вздохнула Аня.

— Тогда поехали дальше, — предложил Саша. — Кто ещё знал об указе или видел его?

— Китаянка, которая обслуживала нас за столом, — сказал Ваня. — Я, правда, не помню, была ли она, когда Сергей показывал указ дьякону?

— Нет, — в один голос сказали Саша и Аня.

— Её точно не было, — повторила девушка.

— Но она могла подслушивать за дверью, — добавил Саша, — поэтому её отметать не будем. Итак, подозреваемых четверо: дьякон, генетик, посыльный Гуна и служанка.

— Пятеро, — поправила Аня. — Иван тоже под подозрением.

Саша устало улыбнулся:

— Хорошо, пусть будет пятеро. Но я бы всё-таки выделил дьякона и генетика.

Ваня походил по комнате и решительно заявил:

— Давайте для начала прижмём генетика к стенке и выбьем из него правду.

— Это верно, — согласился Саша. — А уж потом поговорим с дьяконом. Правда, тут будет сложнее: он не признается, даже если брал.

— Значит, проникнуть ночью в его комнату и поискать, — сказал Ваня.

— Думаю, он запирает свой дом на ночь, — нахмурился Саша.

— Тогда пролезть заранее и спрятаться, — не сдавался Ваня. — Я могу это сделать.

— Ладно, — Саша не спорил. — Подумаем ещё. Давай сперва разберёмся с генетиком.

— А ещё надо спросить привратника, не заходил ли сюда кто посторонний, — резонно добавил Ваня.

— Мысль хорошая, в принципе, — одобрил Саша. — Но если честно, не представляю, как эти посторонние могли прослышать об указе.

— Пошли, — сказал Ваня. — Спросить всё равно не вредно. Сам же призывал всё делать последовательно.

Привратник заверил их, что кроме того самого китайца, других незнакомых людей сегодня не было. Только прихожане пожаловали к обедне, так ведь он каждого в лицо знает.

— Православных в Китае мало, — стал объяснять привратник. — Посольские, да албазинцы.

— Что за албазинцы? — насторожился Ваня, у него сразу появился блеск в глазах, как у настоящего детектива.

— Так это ж потомки наших казаков, уведенных в плен ещё императором Канси. Давно это было.

И привратник не поленился рассказать вкратце, благо был почти трезвым, то есть пребывал в том миролюбивом состоянии, когда голова уже не болит, а язык ещё не заплетается.

— Ещё в самом начале XVII века русские охотники и золотоискатели стали осваивать Приамурские территории. Город Албазин как раз и был русским воеводством на Амуре. Ну, император Канси, видя такое дело, решил послать против албазинцев пятнадцатитысячный отряд. Город был укреплён отлично, но войска там стояли немногочисленные. И в 1685 году Албазин пал, крепость была разрушена. Часть казаков отпустили, но сорок пять мужчин а также нескольких женщин с детьми увели в плен. Канси поступил с албазинцами более чем гуманно: холостым назначил жён-китаянок, всем пожаловал земли в столице, зачислил в восьмизнамённое цинское войско и даже разрешил построить часовню и проводить богослужение.