Ветер истории (СИ) - Шилкин Владимир - Страница 45

   - Ну так ведь обидно, три года на войне провел, а после первого же боя забраковали. Не навоевался я пока, да и дела недоделанные остались.

   Сейчас Сыпченко вел новый проект на правах автора. Случилось это во время смотра. Я увидел в строю рабочего с толстой трубой на стволе винтовки. Первую мысль о глушителе, я сразу отмел и напрягши мозги понял, что это наствольный гранатомет. Подробностей про него я не знал, но фотографии пару раз попадались в сети.

   - Товарищ боец, вы где это чудо взяли? - новоуставно обратился я к нему.

   Боец забормотал что-то невразумительное.

   - А пользоваться умеете?

   - Так ведь учить будут - логично ответил боец.

   Я же подозвал инструктора и спросил

   - Имел с таким дело?

   - Доводилось.

   - И что, полезная вещь?

   - Пригодится, пару раз крепко выручила.

   Называлась вещь наствольный гранатомет Дьяконова и больше таких ни у кого в ополчении не оказалось. Мысль о гранатах мне, однако, в голову запала. У нас было очень мало и выбить еще не вышло - на фронте не хватало. О гранатометах и вовсе речи не шло. Вот этой проблемой я с Сыпченко, разговорившись и поделился. Тот сразу предложил наладить выпуск ручных бомб кустарно, благо черный порох можно было купить в любой лавке охотничьего оружия. Я прикинул, что даже покупать не придется, у флотских пару зарядов пушечных попросим, благо заряды на тамошних калибрах такие, что с одного можно пол-ополчения гранатами обеспечить пожизненно. К обсуждению конструкции привлекли и инструкторов. Я внес свою лепту, предложив сделать гранатомет с резиновой тягой.

   - Смотрите - чирикал я на земле - две доски желобом сколачиваем, здесь резинку крепим и какой-нибудь спуск придумываем.

   - Резины не напасешься, и не надежно. На морозе она трескаться будет и рваться. Надо пружину ставить. - возразил тогда Сыпченко и отобрав у меня палку, зачиркал сам - Вот в простой трубе прорези по бокам делаем, в них натяжные рукоятки торчать будут. Здесь защелка и спуск, а прицел опытным путем устроим.

   - А насколько такая штука пулять будет - заинтересовался один из солдат.

   - Ну смотря какую гранату сделаем и какую пружину поставим. Шагов на сто-двести по прямой, думаю можно будет стрелять.

   Долго спорили об устройстве гранаты. Желаемая профессионалами дистанционная трубка была недоступна. В итоге решили конструировать гранаты с терочным запалом и ударным. Терочный предполагалось делать на боку гранаты и инициировать трением о ствол гранатомета, а ударный был обычным капсюлем с упертым в него гвоздем. Он должен был взрываться при ударе о препятствие. Чтобы не вертелась в полете, гранату предполагалось оснастить стабилизатором.

   В общем ,планов было громадье.

  На Путиловском заводе разговор сложился конструктивно. Агитаторы тут работали активно и давно к оружию люди тянулись, так что поработать сверхурочно и бесплатно над созданием броневиков набралось достаточно желающих. Требовали только прислать вооружение и сами грузовики. Собственно пушки им были знакомы, но были какие-то отличия в основании лафетов. Здесь хоть броня была в наличии, а то приходилось таскать с завода на завод тонны стали. Нужное брали в наглую, просто пригоняли машины или вагоны и грузили. Мастера, как правило, старательно не замечали таких краж, а с теми, кто замечал, вели агитационную работу... разными методами. Хозяева, осознав новый порядок вещей, тоже предпочитали потерять десяток другой бронелистов и метров уголка, чем получить стачку или даже погром конторы.

   В общем, здесь все было готово и надо было решать вопрос с пушками и экипажами. По времени Скобелев уже должен был укатить к себе. Встречаться с ним у флотских я не хотел. Специально на вечер с 'братишками' договаривался. Выезжали мы по уже сложившейся традиции небольшой делегацией. Среди посланцев Нарвской Стороны была и Елена Владимировна. Как оказалось, она весьма популярна среди местных рабочих. Еще работая в библиотеке, она проводила с ними много времени, разъясняя сложные места у Маркса и других. Из-за этого рабочие ее воспринимали как видного эксперта по социализму и коммунизму.

   В Кронштадте мы после недолгой беседы и знакомства с местным активом посетили заветный склад. Мастеровые долго ходили среди пушек, расспрашивали в каких количествах наличествует тот или иной вариант, каково состояние стволов и как отзываются канониры о той или иной модели. Большую часть их профессиональных диспутов я вообще не понял, уж больно часто попадались незнакомые мне термины в этой эпохе. В конце концов, мастеровые и моряки сошлись в своих мнениях и я записав их выводы, перешел на вопрос доставки. Флотские брались доставить грузы в город, благо практически все заводы имели выходы к системе каналов и активно их использовали. Так же они щедро согласились подкинуть тонкой брони, профиля и заклепок тем, у кого их не было. Договорились, когда, что и в каком количестве доставят каждому участвующему заводу. В конце главный из моряков, представившийся Толей, поднял неожиданный для меня вопрос.

   - А что, товарищ Волков, стрелять-то из этих пушек ваши заводские умеют? А то можем и канониров прислать.

   - а не будут морячки кочевряжится перед рабочими? - насторожился я.

   - Да не, не будут. Засиделись ребята на стоянке, дела хотят.

   - Так ведь у нас дело скучное - самим учиться и других учить. Да и дисциплина у нас, вольницы не будет.

   - Не понравится - сбегут, а пока не сбегут, глядишь чему и научат работяг. - отмахнулся Толя.

   - Э нет, товарищ Толя, нам бегуны не нужны. Если в дружину, то в дружину, а погулять это к девкам в веселый дом.

   - Серьезные вы ребята - протянул Толя - а пойдем, сам с братвой поговоришь.

   - А пойдем - махнул я рукой. Канониры и правда были нужны, но заражать ополчение разгульной флотской вольницей и дешевыми понтами не хотелось. Моряки по большей части анархистами были и понимали анархизм по-своему. Насмотрелся я на них в первый день восстания. Так что принимать их в дело надо, но на своих условиях.

   Куда нас привел Толя с товарищами я так и не понял, темно было да и шли какими-то подворотнями. На вид кабак как кабак, только набит исключительно матросами.

   - Здорово, братва! - громогласно поприветствовал народ Толя - Вот приехали к нам представители революционного пролетариата из Петрограда знакомится. Прошу любить и жаловать.

   - А что, я эту пролетарочку полюблю со всем удовольствием. - обрадовался пьяный в дымину матрос, хлопая Елену по заду. И тут же слетел с лавки от мощной оплеухи. Надо же, а с виду и не скажешь, что у нее рука такая тяжелая.

   - Ну что Васек, как удовольствие от пролетарки? - спросил Толя кавалера, трясущего на полу головой под всеобщий смех.

   - А ничего так, душевно - ухмыльнулся тот - аж протрезвел.

   Зал опять тряхнуло мощным взрывом смеха. Со всех сторон посыпались шутки и советы. Толя постоял, глядя на людей с ироничной улыбкой, а когда шутники подвыдохлись поднял руку и резко оборвал веселье суровым рыком.

   - Тихо, братва! Повеселились и будет. Товарищи по делу прибыли. Зубы потом скалить будем.

   А Толя в авторитете, сразу народ подобрался. Говорили мы долго, обсудили и дисциплину и цель создания ополчения. Говорили о политике и о запланированной работе. Договорились о наборе канониров и сигнальщиков, о порядке подчинения и взаимодействия. Помню, еще подумал, что ополчение может стать своим и для солдат и для рабочих и для матросов, сплавляя их в единую товарищескую среду. Потом налаживали связи, просто общаясь по душам за одним столом, потом отмечали отречение Николая, потом пили за товарищество, потом боролись на руках с Толиком, вроде, что-то ему про маузер свой рассказывал, а потом только отдельные картинки и темнота.

   Проснулся я жестокой головной болью от радостного завывания за окном.

   - Хотел буржуй пройти мимо, но это было не просто.

   Мама - анархия, папа - стакан портвейна!