Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Ирано-таджикская поэзия

Рудаки Абульхасан

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Ирано-таджикская поэзия - Рудаки Абульхасан - Страница 80

Изменить размер шрифта:

* * *

Коль с лица покров летучий ты откинешь, моя луна,

Красотой твоею будет слава солнца посрамлена.

Сбить с пути аскета могут эти пламенные глаза,

А от глаз моих давно уж отогнали отраду сна.

И давно бразды рассудка уронила моя рука.

Я безумен. Мне святыня прежней истины не видна.

Но Меджнуна не избавит от мучений встреча с Лейли,

Изнуренному водянкой чаша полная не полна.

Тог не искренний влюбленный, кто не выпьет из милых рук

Чашу огненного яда вместо искристого вина.

Как жалка судьба лишенных человечности и любви!

Ведь любовь и человечность неразрывная суть одна.

Принеси огня скорее и собрание озари!

А с пустых руин налога не потребует и казна.

Люди пьют вино надежды, но надежд они лишены.

Я не пью, душа любовью к ней навеки опьянена.

Саади в себе не волен, он захлестнут петлей любви,

Сбит стрелой, чьим жалом ярость Афрасьяба сокрушена.

В дни пиров та красавица сердце мое привлекла,

Кравчий, дай нам вина, чтобы песню она завела.

В ночь на пиршестве мудрых ты нас красотой озарила.

Тише! Чтобы кутилы пе знали, за кем ты ушла!

Ты вчера пировала. Все видят – глаза твои томны.

Я от всех утаю, что со мною вино ты пила.

Ты красива лицом, голос твой мое сердце чарует,

Хорошо, что судьба тебе голос волшебный дала.

Взгляд турчанки – стрела, брови темные выгнуты луком,

Боже мой! Но откуда у ней эти лук и стрела?

Я – плененный орел, я сижу в этой клетке железной.

Дверцу клетки открой. И свои распахну я крыла!

Саади! Был проворен в полете, а в сети попался;

Кто же, кроме тебя, мог поймать его, словно орла?

* * *

Я влюблен в эти звуки, в это сердце мне ранящий стон.

Я беспечен; и день мой проплывает неясно, как сон.

Ночи… Ночи бессонные, в ожиданье моей светлоокой,

Но тускнеет пред нею свет, которым весь мир озарен.

Если вновь приведется мне лицо ее нежное видеть -

Сам себя я счастливым буду звать до скончанья времен.

Я не муж, если скрою свою грудь от камней порицанья,

Муж душой своей твердой, как щитом, от копья огражден.

Не изведав несчастий, не достигнешь заветного счастья,

Кто дождался Новруза, стужу зимнюю вытерпел он.

Хоть жнецы были мудры, но Лейли они тайны не знали.

Лишь Меджнун ее ведал, кем был весь урожай их спален.

Сонм влюбленных, что верой и богатством мира играет,

Жатвы не собирает, а несметным добром наделен;

Ты другого арканом уловляй! Мы же – верные слуги,

Ведь не нужно треножить скакуна, что давно приручен.

День вчерашний умчался, ну, а завтра пока не настало.

Саади, лишь сегодня ты и волен в себе, и силен!

* * *

О, если бы мне опять удалось увидеть тебя ценой любой,

На все время до Судного дня я был бы доволен своею судьбой!

Но вьюк с моего верблюда упал… В туманную даль ушел караван.

Я брошен толпой вероломных друзей, что заняты были только собой.

Когда чужестранец в беду попадает, ему и чужой сострадает народ.

Друзья же обидели друга в пути, покинув его в пустыне глухой.

Надеюсь я – долгие дни пройдут, раскаянье тронет души друзей.

Я верю – придут они, друга найдут, измученные своею нуждой.

Ведь воля,- о муж,- это воля твоя! Захочешь – воюй, захочешь – мирись.

Я волю свою давно зачеркнул – иду за тобой безвестной тропой.

А кто на чужбине осла завязил в трясине и сам свалился без сил,

Ты молви ему, что в сладостном сне увидит он край покинутый свой.

Ты счастья, ты радости ищешь себе. На образ красавицы этой взгляни!

А если взглянул – с отрадой простись, навеки забудь свой сон и покой.

Огнепоклонник, и христианин, и мусульманин – по вере своей,-

Молятся кыбле своей. Только мы, о пери, твоей пленены красотой!

Я прахом у ног ее пасть захотел. «Помедли! – она промолвила мне.-

Я не хочу, чтоб лежал ты в пыли и мучился вновь моею виной!»

Я гурию-деву увидел вчера, которая в сборище шумном друзей

Сказала возлюбленному своему, поникшему горестно головой:

«Желанья ты хочешь свои утолить? Ты больше ко встрече со мной не стремись!

Иль вовсе от воли своей откажись, тогда насладишься любовью со мной».

Коль сердце печаль свою в тайне хранит, то, кровью оно истекая, горит.

Не бойся предстать пред глазами врагов, открыто, с израненною душой.

Пусть море мучений клокочет в тебе, но ты никому не жалуйся, друг,

Пока утешителя своего не встретишь ты здесь – на дороге земной.

О стройный, высокий мой кипарис, раскрой окрыленные веки свои.

Чтоб тайны покров над скорбью моей я снял пред тобой своею рукой!

Друзья говорят: «Саади! Почему ты так безрассудно любви предался?

Унизил ты гордость и славу свою пред этой невежественной толпой».

Мы в бедности, мы в униженье, друзья, и гордость и славу свою утвердим!

Но каждый из нас – по воле своей – пусть выберет сам тот путь иль иной.