Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Ирано-таджикская поэзия

Рудаки Абульхасан

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Ирано-таджикская поэзия - Рудаки Абульхасан - Страница 79

Изменить размер шрифта:

* * *

В ночь разлуки с любимой мне завесы парча не нужна,-

В темной опочивальне одинокая ночь так длинна.

Люди мудрые знают, как теряет свой ум одержимый.

У влюбленных безумцев впереди безнадежность одна.

Пусть не плод померанца – свою руку безумец порежет,

Зулейха невиновна, недостойна укоров она.

Чтобы старец суровый не утратил душевного мира,

Скрой лицо кисеею, ибо ты так нежна, так юна.

Ты подобна бутону белой розы, а нежностью стана -

Кипарису: так дивно ты гибка, и тонка, и стройна.

Нет, любой твоей речи я ни словом не стану перечить,

Без тебя нет мне жизни, без тебя и светлая радость бедна.

Я всю ночь до рассвета просидел, своих глаз не смыкая,

К Сурайе устремляя блеск очей-близнецов из окна.

Ночь и светоч зажженный,- вместе радостно им до рассвета

Любоваться тобою, упиваться, не ведая сна.

Перед кем изолью свои жалобы? Ведь по закону

Шариата влюбленных – на тебе за убийство вина.

Ты похитила сердце обещаний коварной игрою…

Скажешь: племенем Сада так разграблена вражья казна,

Не меня одного лишь – Саади – уничтожить ты можешь,

Многих верных… Но сжалься! Ты ведь милостью дивной полна!

* * *

Мы живем в неверье, клятву нарушая то и знай.

Всемогущий! Это слово ты забвенью не предай!

Клятву верных нарушает и цены любви не знает

Низкий духом, кто средь верных оказался невзначай.

Если в день Суда на выбор мне дадут – мол, что желаешь?

Я скажу: подругу дайте! Вам отдам небесный рай.

Пусть расстанусь с головою, но любви останусь верным,

Даже в час, когда над миром грянет ангела карнай.

Умирал я, по здоровым стал, едва пришла подруга.

Врач! Подобным мне – недужным – ты бальзама не давай!

Болен я. Но ты явилась и болезни удивилась.

Исцели меня, вопросов праздных мне не задавай!

Ветерок, что веет в пуще, позабудет луг цветущий,

Если кос твоих коснется благовонных, словно май.

И зубами изумленья разум свой укусит палец.

Если ты с лица откинешь кисеи летучий край.

Мне отрада пред тобою пламенеть, сгорать свечою,

Не гаси меня до срока, с головы до ног сжигай!

Не для глаз недальновидных красота, но ты, о мудрый,

Кисти самого аллаха след в ней тайный различай.

Взоры всех к тебе стремятся, но любовь и откровенье

Не для низких себялюбцев, не для наглых черных стай.

Ты у Саади, о верный, научись живому чувству,

На твоей могиле бедной мандрагоры насаждай.

Темным душам недоступны все восторги опьяненья,

Прочь уйди, советчик трезвый, в пьянстве нас не упрекай.

* * *

Терпенье и вожделенье выходят из берегов.

Ты к страсти полна презренья, но я, увы, не таков.

Сочувствия полным взглядом хоть раз на меня взгляни,

Чтоб не был я жалким пищим в чертоге царских пиров.

Владыка жестокосердный рабой несчастных казнит,

Но есть ведь предел терпенья и в душах его рабов.

И жизни своей не мыслю, любимая, без тебя,

Как жить одному, без друга, средь низменных и врагов?

Когда умру, будет поздно рыдать, взывать надо мной,

Не оживить слезами убитых стужей ростков.

Моих скорбей и страданий словами не описать,

Поймешь, когда возвратишься, увидишь сама – без слов.

Дервиш богатствами духа владеет, а не казной.

Вернись! Возьми мою душу, служить я тебе готов!

О небо, продли подруге сиянье жизни ее,

Чтоб никогда не расстались мы в темной дали веков.

В глазах Красоты презренны богатство и блеск владык,

И доблесть, и подвиг верных, как ни был бы подвиг суров.

Но если бы покрывало упало с лица Лейли,-

Врагов Меджнуна убило б сиянье ее зрачков.

Внемли, Саади, каламу своей счастливой судьбы

И, что ни даст, не сгибайся под пошей ее даров!

* * *

Я нестерпимо жажду, кравчий! Скорей наполни чашу нам

И угости меня сначала, потом отдай ее друзьям.

Объятый сладостными снами, ходил я долго между вами,

Но, расставайся с друзьями, «Прощайте»,- молвил прежним снам.

Перед мечетью проходила она, и сердце позабыло

Священные михраба своды, подобные ее бровям.

Я не онагр степной, не ранен, ничьей петлей не заарканен,

Но от стрелы ее крылатой по вольным не уйду степям.

Я некогда испил блаженство с той, что зовется Совершенство…

Так рыба на песке, в мученьях, тоскует по морским волнам.

До пояса не доставал мне ручей, и я пренебрегал им;

Теперь он бурным и бездонным вдруг уподобился морям.

И я тону… Когда ж судьбою я буду выброшен на берег,

О грозном океанском смерче в слезах поведаю я вам.

И вероломным я не стану, и не пожалуюсь хакану,

Что я сражен ее очами, подобно вражеским мечам.

Я кровью сердца истекаю, от ревности изнемогаю,

Так бедный страж дворца рыдает, певцам внимая по ночам.

О Саади, беги неверной! Увы… Ты на крючке, как рыба,-

Она тебя на берег тянет; к ней – волей – не идешь ты сам.