Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Ирано-таджикская поэзия

Рудаки Абульхасан

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Ирано-таджикская поэзия - Рудаки Абульхасан - Страница 119

119

Изменить размер шрифта:

ОТЕЦ ЗУЛЕЙХИ ПОСЫЛАЕТ СВАТА К ЕГИПЕТСКОМУ A3ИЗУ

На сердце Зулейхи – скорбей печать.

Ей трудно плакать, трудно и молчать.

Но путь к надежде должен быть упорным,

Приходит светлый день вослед за черным.

Увидев, как страдает дочь, отец

Подумал: пусть отправится мудрец

В Египет, где азиз, правитель царства,

Для Зулейхи – отрада и лекарство.

К азизу пусть придет, как к жениху,-

С любимым сочетает Зулейху…

Оп выбрал мудреца из самых знатных,

Сказал ему немало слов приятных,

Велел пойти с дарами из казны,

К правителю египетской страны:

«Скажи азизу: «Ты даруешь милость,

Ты, пред которым смена дней склонилась!

Ты сыплешь милосердья жемчуга,

Твоя дорога людям дорога.

В созвездии, блистающем высоко,

Есть у меня светило без порока.

Так целомудренна моя луна,

Что тень ее и солнцу не видна.

Она блистает ярче всех жемчужин,

Но блеск для глаз чужих не обнаружен.

Чтоб стать невидимой для звездных глаз,

Под полог прячется в полночный час.

За пологом живет в уединенье,

Но мир пред пологом ее – в смятенье.

Безумствуют властители держав,

Из-за нее тоску и боль узнав.

Глядят на мир печально и угрюмо

Владыка Шама и владыка Рума.

Но жить она не хочет в тех местах:

Египет да и только на устах!

Ей ненавистен Рум с его мужами,

Она не терпит всех, живущих в Шаме,-

Египет навсегда ее пленил,

И слезы у нее текут, как Нил.

Откуда страсть к египетскому краю

И кто внушил ей эту страсть,- не знаю.

Иль прах ее замешан в той пыли?

Иль список благ ее – из той земли?

Коль ты сочтешь ее себя достойной,

Пришлю красавицу в Египет знойный.

Ей не окажешь, как жене, почет?

Пусть, как служанка, дом твой подметет!»

Азиз Египта от счастливой вести

Как бы коснулся головой созвездий.

«Кто я такой,- смиренно произнес,-

Чтоб сеять семена подобных грез?

Но если шах поднимет нас из праха,

То к небу вознесусь по воле шаха.

Я – жалкий сад, и вот, являя мощь,

Пролился на меня весенний дождь:

Пусть каждое заговорит растенье,-

Смогу ли выразить благодаренье?

Я в шахе вижу светлую судьбу,

Что покровительствует мне, рабу.

Почтительно, с покорностью великой

Хотел бы я предстать перед владыкой.

Но фараона мудрого наказ

Я должен срочно выполнить сейчас.

Я, подданный, царю служить обязан,

Не то сурово буду я наказан.

Пусть добрый шах простит меня, слугу:

Иначе поступить я не могу.

Но если хочет,- я, взыскуя чести,

Отправлю паланкинов ровно двести,

По тысяче рабынь и стройных слуг,-

То сосны, что украсят райский луг!

Отправлю я, как подобает это,

Мужей державы и мужей совета,-

Пусть, проявив заботы, в мой приют

Ее с почетом, с лаской приведут».

Такие выслушав соображенья,

Посол склонился ниц из уваженья,

Сказал: «Ты добротой весь мир потряс,

Египта блеск умножил во сто раз!

Мой шах, богатством, властью знаменитый,

Не хочет от тебя ни слуг, ни свиты.

Как ни считай,- все числа превзошло

Его рабов, его рабынь число.

Число его даров, роскошных, редких,

Превысит и число листов на ветках.

Он дочь свою к тебе отправит в дом,-

Да станет яством на столе твоем!»

ЗУЛЕЙХА УБЕЖДАЕТСЯ В ТОМ, ЧТО ЕГИПЕТСКИЙ АЗИЗ НЕ ТОТ, КОГО ОНА УВИДЕЛА ВО СНЕ

Сей небосвод, чье ремесло – фиглярство,

Людей терзает с помощью коварства.

Надежду нам подаст в тяжелый час,

Потом в отчаянье повергнет нас.

Желанный плод покажет издалёка,

Чтоб этот плод потом сорвать жестоко…

Ланиты Зулейхи огнем зажглись,-

Узнала: скачет издали азиз.

Сказала мамке, сидя в паланкине:

«Не ты ли помогала мне в кручине?

Так помоги мне на него взглянуть,

Не то от страсти разорвется грудь.

Когда живут в душе любовь и верность,

Любовь пылает, обретя безмерность.

Кто сильно жаждет, тот сгорит, когда

Не выпьет, если рядом есть вода!»

Увидев Зулейху в таком томленье,

Найти решила мамка исцеленье,

И щель, с ушко иглы величиной,

Она прорезала в парче цветной.

К той щелке Зулейха приникла глазом,-

И застонала вдруг, теряя разум:

«Случилось нечто странное со мной,

Я смерть нашла под рухнувшей стеной!

Не этот мне явился в сновиденье,-

Я зря к нему стремилась в нетерпенье.

Не этот отнял у меня покой,

Не этот напоил меня тоской,

Не он, моей мольбе внимая чутко,

Доверясь мне, вернул мне свет рассудка

Я вижу: счастья моего звезду

Судьба низвергла в горе и беду.

Увы, одни колючки в злое время

Дало мне пальмы финиковой семя.

О небо, милосердье мне яви

И дверцу мне открой в приют любви!

Меня отняв у друга дорогого,

Не отдавай теперь во власть другого!

Пусть не коснется кто-нибудь другой

Моей рубашки дерзкою рукой.

Дала я клятву, что всегда и всюду

Свое сокровище беречь я буду.

Погибнет пусть чудовище-дракон,

Пусть не возьмет сокровище дракон!»

Так проклинала свой удел жестокий,

Из глаз лились кровавых слез потоки.

Живая боль была в ее словах,

Печали соль была в ее слезах.

Но вдруг раздался глас необычайный -

Заговорил с несчастной вестник тайный:

«Не плачь, не плачь! Вершатся в смене дней

Дела, что дела твоего трудней!

Хотя другого ты ждала доселе,

Ты без азиза не достигнешь цели.

Благодаря ему в счастливый миг

Увидишь ты возлюбленного лик!

Пусть близость с ним тебя не беспокоит:

Он твой замок заветный не откроет.

Ключ у него – из воска: кто бы смог

Ключом из воска сей открыть замок?

Ведь если нет руки – рукав ничтожен:

Рукав не вытащит кинжал из ножен!»

От этой вести сделалась тиха

Признательная богу Зулейха

И, в ожиданье светлого удела,

С надеждой на широкий путь глядела.