Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Ирано-таджикская поэзия

Рудаки Абульхасан

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Ирано-таджикская поэзия - Рудаки Абульхасан - Страница 102

102

Изменить размер шрифта:

* * *

Я пьян – целую ручку чаши или кувшина основанье,

Средь пьяниц – малых и великих – с утра свершая возлиянье,

Мне вместо четок во сто зерен дай леденец – к вину заедку,

И пе тащи меня поститься из дома, где весь век – гулянье.

Изумлено любовью нашей, сегодня время позабыло

О мотыльке, свече, о розе и соловье повествованья.

Что мне возобновлять с тобою мое старинное знакомство?

Я для тебя лишен достоинств, чужак исполнен обаянья!

Юродивого дразнят дети, им на потеху он бранится,

Но камни, что в меня бросаешь, не удостою я вниманья.

Тот день, когда тебя служанка причесывала перед свадьбой,

Принес для тысяч душ влюбленных невыносимые терзанья.

Джами, лишь тот любить достоин, кто сердцем мужествен, как воин.

Так будь же тверд, готов и жизнью пожертвовать без колебанья.

* * *

Вот из глаз твоих две слезинки заблестели на розах щек,

Будто брызги дождя упали на тюльпановый лепесток.

Если ты слезу уронила, что же мне сказать о себе,

Если слезы текут безмолвно по щекам моим, как поток.

У тебя действительно слезы, а не только отблеск моих,

Что в глазах твоих я когда-то, словно в зеркале, видеть мог.

Всюду, где на тропинку сада упала твоя слеза,-

То живая роза раскрылась, то нарцисса влажный цветок.

Словно редкие перлы-слезы для ушных подвесок твоих

На изогнутые ресницы нанизал ювелир-зрачок.

Изумленный редкостным перлом светлой тайны твоей любви,

Нанизал Джами ожерельем жемчуг слова на нитку строк.

* * *

Безумец, сраженный любовью к тебе, таится в руине любой.

Пред яркой свечой лица твоего луна – мотылек ночной.

Все горе Якуба малой равно частице моих скорбей,

Юсуфа цветущая красота ничто пред твоей красотой.

Живое сердце, живая душа не для себя нам даны.

Все, что дано нам, мы тратим в пути к далекой встрече с тобой.

Пусть я коснулся дерзкой рукой родинки черной твоей.

За зернышко бедного муравья грешно растоптать ногой.

И пусть у нас разрушится дом, спасибо свету любви,

Что есть у нас обиталище мук на улице бедствий глухой.

Нет потерявшим сердце свое дороги в твой радостный град;

Темной разлуки нам доля дана да пыль руины пустой.

Выпив глоток из кубка тоски, сознанье Джами потерял;

Горе, коль кравчий ему поднесет полный кубок такой.

* * *

Последний раз теперь ожги клеймом железным грудь мою!

Быть может, я в ожоге том бальзам целебный изопью.

И пусть очистится навек душа от злобы и вражды;

Очищу ль в сердце и тогда тоску старинную свою?

Внемли молению любви, приди, султанша красоты,

И скорбь мою, и боль мою перед тобой я изолью.

А это сердце – дверь казны, ее пронзили сотни стрел!

Жемчужины на жалах их, как слезы, я от всех таю.

Ты это сердце, как свою сокровищницу, сбереги.

Цари своих сокровищ дверь должны отстаивать в бою.

Как птица в сеть вовлечена приманкой малого зерна,

Душа вступила в плоть мою, увидев родинку твою.

Ты кровью сердца, о Джами, пиши крылатую газель,

Чтобы любимая тебе вняла, как роза соловью.

* * *

Говорю: «Ты вернее Христа воскрешаешь устами людей».

Говорит мне в ответ красота: «Стой! Не стоишь ты ласки моей!»

Говорю ей: «Душа-соловей из твоих улетит ли тенет?»

Говорит: «Знаешь кудри мои?… Есть ли в мире тенета прочней?»

Говорю: «Я – вместилище бед. Как свирель, я стенаю, скорбя»

Говорит: «Ты стенаешь иль нет, не доходит твой стон до ушей».

Говорю: «Нестерпимо сечет ливень боли из тучи тоски!»

Говорит: «Ну, а травы?… Гляди! Не отрава – прохлада дождей!»

Говорю: «Мое сердце – в крови. Исцели! Эту цель прострели!»

Говорит: «О бальзаме таком и мечтать, неразумный, не смей!»

Говорю: «Если счастья не дашь, так оставь хоть печаль о тебе!»

Говорит: «Если правду сказать, мог бы в просьбах ты быть поскромней!».

«Сокровенный свой клад,- говорю,- ты б махраму доверить могла!»

«Не махрам ты, Джами,- говорит,- уходи-ка ты прочь поскорей!»

* * *

Для небесной красоты пост суровый не годится:

Не предписаны посты для луны и для денницы.

Пери, таешь на глазах, а с тобой – сердца влюбленных.

Преступленье прекрати, положи посту границы!

Стали мы с тобой тонки, словно месяц в новолунье,

От разлуки я иссох, ты с поста худа, как спица.

Из-за мыслей о тебе ошибаюсь я в молитвах.

Где – гяур, где – пост святой?! В голове не совместится!

Не волнуйся, если ты пост нарушишь ненароком.

За тебя постимся мы, этот грех тебе простится!

Кроме думы о тебе, не вкушает сердце пищи.

Не отыщешь на земле лучших способов поститься!

Сладких вин не жди, Джами! Кровь и слезы – твой напиток.

Трудный пост да завершит эта горькая водица!