Наше всё. Футбольная христоматия - Зинин Алексей - Страница 62

 После отъезда Димы в Италию наши приятельские отношения вышли на новый, совершенно неожиданный для нас обоих уровень. Мы стали переписываться эсэмэсками, созваниваться. Я ему рассказывал о спартаковской жизни, гасил его чувство ностальгии. Мы общались каждую неделю. Я и сегодня без труда назову номер Диминого итальянского мобильника. Как у понравившихся друг другу мужчины и женщины из телефонного общения возникает роман, так и у нас возникла дружба. С 2000 года, после того как Андрея прекратили вызывать в сборную, мы с Димкой стали постоянно жить в одном номере. Признаться, жить в одном номере с Аленем — это серьезная проверка на прочность. Помню, первый раз я не спал почти всю ночь. Дело было в Новогорске, там комнаты огромные и кровати стоят на расстоянии семи-восьми метров. Мы после отбоя с Димой чуть поговорили, и только я начал засыпать, как услышал жуткий храп. Я раньше никогда не спал в номере со столь шумным человеком и долго не мог приноровиться. В середине ночи я не выдержал — нащупал около кровати шлепки и бросил один в Аленя. На удивление это принесло свои плоды. В дальнейшем я ставил шлепки поближе и недолго думая пулял ими в Диму. Первый залп был предупредительный. Второй — уже капитальный. Будущий победитель Кубка УЕФА и Лиги чемпионов просыпался, переворачивался на другой бок, а передо мной стояла задача успеть уснуть, пока мой друг вновь не примется храпеть. В Бору и в гостиницах было гораздо проще — кровати там располагаются на расстоянии вытянутой ноги, вот я и занимался балетом. Ткнешь Димку стопой и, как подводник при аварийном погружении, моментально проваливаешься в пучину сна. Удивительно, что все это меня ни капли не раздражало. Ради дружбы я способен простить и не такие вещи.

 У нас даже дошло до того, что мы уже не могли большие праздники представить друг без друга. В 2002-м Аленичеву исполнялось тридцать лет, и он позвонил мне: приедешь ко мне в Португалию? У меня тогда накрылась передняя крестообразная связка, я не играл, взял жену с дочкой и махнул к Аленю. Жили у него дней пять-шесть. Отметили день рождения. Вот сейчас думаю: «Это же надо лететь через всю Европу, а мы летели с двумя пересадками, чтобы отметить день рождения. Это же символично, что я был у Аленя на тридцатилетии!» И сейчас, если мне плохо, я сразу пишу эсэмэску Диме. Тут же приходит ответ, от которого грех не улыбнуться.

 Когда Димка выиграл Кубок УЕФА, я испытал необыкновенные чувства. У меня было ощущение, что все это происходит не с Апенем, а со мной. Я выходил на поле, отдавал голевую передачу, забивал гол, радостный носился по стадиону. Я сам там играл! У меня бегали мурашки, и ком стоял в горле. Когда Димка взял в руки кубок УЕФА, у меня на глазах выступили слезы. Я настолько был рад, настолько горд, что не мог сдерживать своих эмоций.

 Я возражу тем, кто считает: дружбы между спортсменами не бывает. Не верьте! Бред!! Бывает!!! И наш пример с Тихоновым и Аленичевым яркое доказательство того, что дружба между футболистами может быть очень крепкой и настоящей. Нам нечего делить. У нас вся жизнь впереди. Я, когда пришел в «Спартак», искал себе таких друзей, опору, и мечтал о том, чтобы это было навсегда, а не на год-два. Мы многое преодолели. Футбол рано или поздно уйдет, а мы останемся. В новой жизни по одному мы не уцелеем. Мы должны поддерживать друг друга. Мы настроены на единую волну. Я привык к нашему общению, и Дима с Андреем, полагаю, тоже привыкли. Да, есть семья, но мужчина нуждается в друзьях. Даже на отдыхе мне необходимо наше спортивное общение, поэтому-то мы, как правило, и проводим отпуск в компании. Побуду с женой и дочкой, а потом говорю: «Ребят бы повидать. Я сейчас приду; пять минут». Затягиваются эти «пять минут» на три-четыре часа, а то и больше. Я окунаюсь в свой мир, и мне трудно вылезать из него.

 После матчей меня обязательно тянет побыть с кем-то из наших, и я со своим окружением направляюсь в какой-нибудь ресторан. Мы просто говорим, и душа моя оттаивает, поет. Мне важно переварить все новости, все то, что происходило «на гражданке» в тот период, когда я был на базе.

 Если не получается ни с кем встретиться, то приходится рассказывать футбольные нюансы Веронике. Она, конечно, слушает мою белиберду, но я-то понимаю, что ей это не особо интересно. Что она старается только ради меня. Моя жена — мудрая женщина. Меня бесят люди, которые не умеют слушать…

 Настоящие спартаковцы слушать умеют. Мы одной крови, мы «читаем» друг друга с полуслова. Мы повязаны одними ниточками, которые прочнее тросов.

 Сейчас по телевидению часто показывают старые матчи. Я помню все наши игры, каждый их эпизод, и вот они воскрешаются на голубом экране. Дикий восторг! Внутри разрываюсь от переполняющих чувств. Недавно смотрел, как мы выиграли у «Арсенала»: четыре-один. Я тут же схватил телефон, звоню Парфеше: Димон, включай телек. А он в ответ: я тоже смотрю, как раз хотел тебе набрать. Класс! И вот мы сидим, заново все переживаем, обсуждаем. Это и есть те ниточки, которые не разорвать временем.

 Лет через десять-двадцать мы все равно будем вместе. И будем смотреть эти матчи. Уже сейчас представляю, как соберемся своей тесной чемпионской компанией: Тихонов. Аленичев, Ковтун, Парфенов, Титов… Включим DVD и уткнемся в экран. Как бы не захлебнуться той ностальгией! Вот настоящий наркотик!

 Обидно, когда кто-то отваливается. Так Ваську Баранова потеряли. Жалко. Может быть, Вася посчитал, что мы виноваты в его отлучении из команды: не вступились, не уберегли. Не знаю. Загадка. После его ухода мы не виделись почти год. В 2004-м встретились 28 мая. Посидели в его машине. Я говорю: «Вась, у меня завтра день рождения, жду тебя». — «Конечно. Егор. Но подарок подарю тебе сейчас». И протягивает мне пистолет. На следующий день он так и не объявился. Больше я его не видел и не слышал. Я ему набирал не раз, но он так и не взял трубку. Мне бы хотелось, чтобы Васька вернулся к нам. Мне безумно интересно: как он живет.

 изменился или нет? Мы же с ним столько раз вместе на поле выходили. Побывали в таких переделках, что удивительно, как мы можем потерять друг друга.

 Вити Булатова тоже было тяжело лишиться. Как-то отдалился он ото всех. И все же иногда спрашиваю про Витюшку у Юры Ковтуна. Они во Владикавказе вместе выступали, изредка перезваниваются. А мы с Юрком общаемся регулярно. Скучает человек по былому спартаковскому футболу. Мне очень приятно, что он стал главным тренером многообещающего футбольного клуба МВД России и учит своих подопечных нашим классическим стеночкам и забеганиям. Желаю ему и его клубу огромных успехов.

 Кстати, это же просто поразительно, насколько Юра сделался спартаковцем. Когда он в 1999-м к нам только пришел перед самым началом сезона, я сильно удивился: кого-кого, а Ковтуна в «Спартаке» я увидеть не ожидал. У всех игроков-созидателей на Юрку был большой зуб. Меня он в свою динамовскую бытность тоже изрядно колошматил. Я на него часто злился, а однажды в Петровском парке в дождь и слякоть он так меня в грязи вывозил, что я чуть с кулаками на него не набросился. Ковтун в меня прыгнул — боль сильная, поднимаю глаза, а Юра свой излюбленный жест показывает: руки по сторонам разводит, дескать, ничего не знаю, в мяч играл. И вот этого защитника обменяли на одного из спартаковских символов — Колю Писарева. Газеты тогда неделю с ума сходили, а я тем временем пытался все хорошенько проанализировать. Первый плюс в таком обмене я отыскал достаточно быстро: теперь этот «цепной пес» будет кусать не нас, а наших соперников. При близком знакомстве с Юрой я был просто потрясен его личностными качествами! Уникальнейший человек: добрый, сверхнадежный, скромный. Очень хотел научиться спартаковскому искусству. Как губка впитывал в себя все советы, и на стыке тысячелетий лучше, чем Ковтун, левого защитника в отечественном футболе уже не было.