Наперсница (СИ) - Лунная Екатерина - Страница 18

— Но вы бы хоть просветили жену в таких вещах, — не смутившись, посоветовал торговец. — Не то навлечет на себя гнев Бога — Отца за такие мысли, как бы худо не случилось.

— Леди Ирра посвященная, ей гнев богов не страшен.

— О, раз так… Действительно, в жреческих обителях дозволено не обращать особого внимания на мирские дела. А если не секрет, которой Богине посвящена леди Ирра? Мне бы не помешало благословение Премудрой Матери…

— К сожалению, в этом она помочь не сможет, — воин покачал головой.

— Что ж, покровительство Богини — Дочери тоже дорогого стоит, — покивал Мэрд. А я невольно изумилась, как так получилось, что Аарон, не соврав ни слова, настолько перевернул в голове торговца историю Ирры. Та, к слову, поняв, что высказалась не к месту, сохраняла высокомерное молчание, пока из паутины ее художеств выкручивался «супруг».

— Да, моей дорогой жене очень легко дается творчество… и искусство любви, — одним уголком губ улыбнулся воин.

Матерчатый тент, служивший телеге крышей, со скрипом прогнулся под порывом ледяного северного ветра. Мы с Аароном, не сговариваясь, укоризненно посмотрели на Ирру. Та поджала губы, вздернула подбородок. По «крыше» затейливой дробью застучали капли дождя.

— Надо же, — удивился Мэрд, выглядывая наружу, — а ведь час назад ни одного облачка не было.

— Погода сейчас переменчива, — согласились мы. — И капризна.

В Галене мы надолго не задержались — только переночевать, освежиться и прикупить провизии. Надо сказать, я уже сейчас начала считать ванну роскошью, без которой реально обойтись, полный гардероб одежды — излишеством, а кучку приятных глазу мелочей и безделушек — напрасной тратой места в сумке. Эти внутренние изменения ввергали меня порой в глубокую задумчивость, которую разбавляла Ирра со своим легкомысленным «забей» и «расслабься».

«Забивать» на свои мысли я категорически не хотела, но взамен научилась изображать полное внимание к беседе, когда разум занят совсем другой информацией. Мне кажется, подруга все замечала, но не находила нужным заострять на этом внимание.

Аарон и на сей раз сумел договориться о транспорте: за стенами города нас поджидала потрепанная жизнью карета с гостеприимно распахнутой дверцей. Внутри дремала пожилая дама во вдовьем платье, а снаружи — столь же почтенного возраста кучер. Наш охранник кратко рассказал, что нас ждет один день в обществе старой баронессы Ижбен. В пути баронесса большей частью клевала носом, но в периоды бодрости увлекать ее светской беседой приходилось мне. Ирру Аарон представил снова посвященной, давшей обет молчания на год из‑за выкидыша в надежде вернуть расположение божественного покровителя. А саму иномирянку тихо, но внушительно предупредил, что будет, если та произнесет хотя бы слово.

В общем, сегодня так же погода не радовала. Разве что к вечеру темные облака немного рассеялись, позволив последнему солнечному лучику скользнуть по стенам Ирнорта.

Города, поселения, крепостные деревеньки — они на протяжении недели мелькали перед глазами, не оставляя о себе практически никаких воспоминаний, даже названия сразу же стирались из памяти.

Аарон набивался в попутчики всегда к разным людям, сохраняя нашу легенду. Сам он ей соответствовал полностью, я же однажды, еще в самом начале, запнулась, обратившись к собственному «брату» на «вы». Аарон тогда тепло и понимающе мне улыбнулся и вслух посетовал почтенной супружеской чете, с которой по тому времени ехали, на слишком долгий срок моего пребывания в пансионе. Я зарделась, повинилась и, поборов смущение, впервые обратилась к воину на «ты». Аарон ласково погладил меня по макушке и ловко сменил тему.

Ирра хранила отстраненное молчание, промозглая сырость вползала змеей под любые, даже самые теплые одежды.

Вообще‑то, зависимость погодных условий от желания иномирянки не на шутку тревожила. Слишком большая власть в одни неопытные руки, она пробуждает что‑то темное внутри даже самого доброго и сострадательного человека. Для Ирры скоро не станет никаких границ, рамок и преград, если только не объявится со своей волей тот, кто ей такую силу даровал.

Но Древний пока своих требований новоявленной жрице не высказывал. Или Ирра о них промолчала, посчитав божественные повеления игрой собственного разума.

Я так поняла, что в ее мире религий стало настолько много, что люди не знали, во что стоит верить, и предпочли не верить ни во что. Но эта точка зрения имеет право на жизнь лишь там, в Империи же каждый ребенок знает, что Боги действительно существуют, их видят жрецы и посвященные, и с их мнением необходимо считаться.

Некоторые из них со временем уходят в другие места, освободившееся место занимают другие. Но это реальные существа, которые способны как наградить, так и покарать. И сколько Аарон ни бился, пытаясь доходчиво объяснить, Ирра, увы, пока этого не поняла.

Как я говорила, спустя неделю такой вот круговерти уже перестаешь обращать внимание на отличительные черты разных городов. Иногда мне даже казалось, что это путешествие не кончится никогда, что я одна из тех беспризорных душ, что бродят по дорогам Империи, распугивая случайных прохожих и не находя покоя. И не верилось, что когда‑то дорога подойдет к концу.

Но пограничный городок Пилень запечатлелся в памяти намертво. Как крикливая шебутная собачонка, он кипел энтузиазмом и время от времени горячо плевался короткими стычками в переулках.

Дело в том, что в Пилень стекались наемники, группами и поодиночке, в надежде сцапать договор на участие в боевых действиях на территории Ренсвитта. Конечно, большинство из них вела не кровожадность или жажда славы, а банальные рун и долы, которыми платят за наемную военную силу.

Обойти этот городок стороной не представлялось возможным. Как объяснил Аарон, он стоял наособицу, последним перед крепостью Райнд и Саманом и, соответственно, предпоследним перед границей с «республиканским» герцогством.

Попрощавшись с балаганным людом, в фургончике которых коротали этот день, мы отправились на поиски постоялого двора. Однако там не оказалось ни одной свободной комнаты, а ночевать среди наемников и бродяг в общем зале двум девушкам, пусть и под охраной единственного мужчины, категорически не стоило. Мало ли злых и безнравственных людей на свете, ни к чему давать лишний повод.

Обстановка во втором — и последнем — постоялом дворе также не радовала. Доверия не вызывала не только разношерстная публика, но и в целом обшарпанное здание, заплеванные полы с почти истлевшим соломенным настилом, неопрятные служки обоих полов с лицами завзятых разбойниц и грабителей.

Нам удалось за деньги напроситься на постой в дом гончара, обильное семейство которого на время переехало к родственникам, в деревеньку близ Иржига. От греха подальше, как сумбурно пояснил сам мастер, показывая пару свободных комнат. Предполагалось, что семейная пара, то есть, Аарон с Иррой, займут ту, что побольше, там проживал раньше старший сын с женой и маленьким ребенком, а мне как незамужней девице предоставили жилище младшей любимой дочурки.

Поздним вечером, после ужина, проводив задумчивым взглядом «супругов», скрывшихся в своей комнате, я попросила у хозяина полотенце и, намочив его, уже у себя разделась, кое‑как обтерлась от дорожной пыли. После этой незатейливой процедуры, да еще ощущения свежей, только вчера постиранной сменной одежды, в теле поселилось на редкость радужное настроение.

Сна не было ни в одном глазу, так что я устроилась у окна, чтобы немножко подумать, помечтать и, может быть, отвлечься от серой яви. За бревенчатой стеной едва слышались приглушенные голоса — наверное, опять Ирра с воином языками сцепились. Впрочем, шумели они недолго, уже через минут десять все стихло, и лишь редкий шум с улицы напоминал о жизни за этими четырьмя стенами.

Наверное, гончар очень любил свою дочку: ее комната дышала незамутненным детским счастьем и родительской любовью. Это виделось в мелочах вроде игрушек, красивых платьиц и сарафанов, разнообразных безделушек и дешевых, но интересных и симпатичных украшений, которые маленькие девочки — кокетки называют своим кладом и берегут пуще всего прочего добра. Скорее всего, мастер отправлял родных в спешке, поскольку большинство вещей остались разбросанными по полу и кровати, одно очень уж красивое платье и вовсе распласталось на подоконнике. Подобный беспорядок напоминал, как говорила наша повариха, «тарарам», который устраивали младшие воспитанницы леди Ивонн. Проходило время, прежде чем они привыкали поддерживать во всем порядок, а до того момента приходилось постоянно об этом напоминать. Конечно, некоторым девушкам эта наука не пригодится — в богатых домах за хозяев прибирают слуги, но неряшливость в целом никогда до добра не доводила.