Февраль (СИ) - Сахарова Ирина - Страница 56

– Тео, боже мой, – простонала я, прижав ладонь к губам. – Но как вы оказались здесь?! Таких совпадений просто не бывает! Это… это невероятно!

– Я подумал о том же самом, – с усмешкой сказал Тео. – И ладно ещё мы с вами, встретились нежданно-негаданно на горном курорте, но Эрнест! Этого-то каким ветром сюда занесло, почему именно его?! Он же граф, чёрт возьми, дворянин! Каким образом он оказался в полиции?! Боже, как только я услышал фамилию этого комиссара, ожидающегося со дня на день, я понял – мне нужно бежать, и бежать как можно скорее и как можно дальше! Нам не стоит с ним встречаться, я ведь прав?

– Думаю, нет. Не стоит.

– Вот и я так подумал, – хмыкнул Тео. – Восемь лет назад, помнится, он обещал убить меня, живьём содрать с меня шкуру за то, что я совратил его сестру. Но, Жозефина, поверьте, я искренне хотел на ней жениться! У меня не было дурных намерений, я… я, правда, хотел, чтобы она стала моей женой.

А де Бриньон-то, оказывается, тот ещё лицемер! Поглядите-ка на него, горой стоял за сестру и её добродетель, а сам? Не считал зазорным совратить дочку простого адвоката? Сукин сын. Ему, значит, можно, а Тео нельзя?!

– Позавчера вечером я собрал вещи и намеревался вернуться назад в Россию. Я сказал Ватрушкину, что у меня проблемы с полицией, на что он ответил мне, что я не одинок в своей беде, есть ещё некая Жозефина Лавиолетт, она же Жозефина Бланшар, и если кому-то и стоит опасаться приезда комиссара де Бриньона, то только ей, – Тео покачал головой. – А я ведь искал вас всё это время, Жозефина! Я понятия не имел, что ваша девичья фамилия – Лавиолетт. Когда я наводил о вас справки, мне сказали, что вы вышли замуж за Рене де Бланшара, и я не осмелился писать вам. Это могло бы скомпрометировать вас перед вашим мужем, я не хотел доставлять неудобств. А когда Ватрушкин назвал мне вашу настоящую фамилию тем вечером, я понял, что не смогу никуда уехать, прежде не поговорив с вами.

Теперь всё встало на свои места.

Он не убийца, вовсе нет.

И если Тео сейчас всё же потянется к шёлковому поясу моего халата, перекинутого через стул, я буду крайне возмущена!

– Скажите мне, – дрогнувшим голосом попросил он, – скажите, что произошло на самом деле с моей Луизой? Почему она так и не приехала тогда? Мы ведь договорились бежать с ней, она должна была приехать ко мне, я ждал её на вокзале целый день… А потом следующий… И ещё целую неделю изо дня в день приходил встречать поезда… Я писал ей, но ответа не было. Она передумала, Жозефина?

– Нет, – облизав пересохшие губы, ответила я. И покачала головой для верности. – Она не передумала, Тео. Она умерла.

– Она… что?! – Тео заметно побледнел, и потянулся к вороту рубашки, чтобы ослабить пуговицы. А затем опустился в бессилии прямо на мою постель, ибо ноги его уже не держали.

– Она покончила с собой, – продолжила я, набравшись смелости, и подойдя к нему. Не знаю, как выглядят маньяки, собирающиеся задушить свою жертву, но, наверное, не так. Я села рядом и осторожно коснулась его плеча. – Она любила вас до последнего, Тео. Поверьте мне. Я знаю. Я ведь была её лучшей подругой, она всегда делилась со мной всеми своими переживаниями.

– Я знаю, она ведь рассказывала мне о вас… – Тео повернулся ко мне, и в глазах его я увидела слёзы, самые настоящие, неподдельные слёзы. Чтобы мужчина – и плакал? Что за диво! Я даже растерялась немного, право. И поняла, что не случится ничего страшного, если я обниму его и постараюсь утешить хоть чем-то. В конце концов, передо мной сейчас сидел человек, которого до последней секунды жизни любила моя бедная Луиза. Человек, с чьим именем на устах она прыгнула в ледяную воду Роны.

– У нас была ещё одна подруга, Иветтта, – тихо сказала я, поглаживая его сотрясающиеся плечи. – Тоже дворянка, графиня из поместья по соседству. Луиза и ей рассказала о том, что планирует сбежать в Россию, к вам, и остаться там навсегда. Иветта переубеждала её. Я, впрочем, тоже переубеждала поначалу, ведь это тяжело: оставить родителей, брата, которого она так любила… уехать в чужую страну, бросить всё, боже, я не представляю, как она собиралась с этим справляться! К тому же, вы ведь знаете, она была нездорова. Она… она умирала, Тео.

– Я знаю. Но, Жозефина, поверьте, я бы сделал всё, чтобы скрасить её последние дни! Меня не останавливала ни её болезнь, ни предубеждения, я любил её! Глядишь, моя любовь смогла бы её исцелить? А что, бывали же случаи? Боже, я непростительно наивен. Но я ведь правда любил её, господи, как я её любил!

– И она любила вас не меньше, – ответила я, чувствуя, что сердце моё сжимается от глухой, тупой боли. Луиза, милая моя Луиза! – Когда я поняла это, я отстала от неё со своими уговорами. Они были заведомо бессмысленными. Луиза собиралась уехать в чужую холодную страну и умереть там, но она умерла бы счастливой. Я отступилась. А Иветта – нет. И в ночь планируемого отъезда, она рассказала обо всём её родителям.

Лживая, подлая тварь!

«Она же хотела как лучше!», скажете вы, укоряя меня за чрезмерную жестокость. А я скажу вам, что она безбожно завидовала Луизе, и только. Иветте плевать было на её здоровье, на её будущее и на её достаток – Иветте было завидно, что Луизу позвали замуж, а её саму нет! Вот и вся правда. Она только поэтому её предала. И не нужно видеть в этом поступке никаких благородных мотивов! Иветта не была способна на благородство.

– Вот как? – Вконец раздавленный, Тео спрятал лицо в ладонях и громко, прерывисто вздохнул. – И она… после этого…

– Её заперли в особняке, и она опоздала на поезд. Как я понимаю, до Петербурга? А вы из Тюмени, это вообще на другом конце страны! Где бы она стала вас искать? Как? Она не говорила по-русски. И денег у неё было не так много – лишь те скромные сбережения, что мы с нею откладывали для покупки отрезов на платье. Залезть в сейф к отцу и стащить оттуда парочку его миллионов она не решилась, вы же знаете, наша Луиза была воспитана совсем не так!

– Но как же мои письма? Я ведь писал ей! Предлагал перенести время встречи на другой день!

– Вероятно, письма перехватывала её мать. Ни одно из них до неё не дошло, я бы знала. А вскоре состояние Луизы значительно ухудшилось. Как раз в это время женился её старший брат, а Луиза была против этой свадьбы и переживала не меньше, чем свои собственные беды. В конце концов, она поняла, что ей в любом случае осталось недолго, и вас ей перед смертью увидеть не дадут. Доведённая до крайней степени отчаяния, она бросилась с обрыва в реку.

– Господи! Луиза… моя бедная Луиза! – Тео сжал кулаки и в сердцах ударил по мягкой перине, на которой мы сидели. Затем повернулся ко мне, и еле слышно спросил: – Она не просила ничего мне передать?

– Она не говорила мне о том, что собирается сделать, – ответила я категорично. – В таком случае, не сомневайтесь, я придумала бы тысячи поводов, чтобы отговорить её от этого шага! Единственное, что она не уставала повторять без конца – что она любит вас. И, я думаю, она любила вас до последнего вздоха.

– Ох, Жозефина… я… спасибо, спасибо вам… – Смахнув слёзы, которые заметил только теперь, Тео посмотрел на меня с безграничной благодарностью, и, взяв мою руку, сжал её в своих ладонях. – Вы… мне ведь стало легче теперь, когда я узнал правду. Я догадывался, что её уже нет в живых. Она не дожила бы и до двадцати лет со своей болезнью… но мне важно было знать… я ведь все эти годы думал, что она передумала, понимаете?

Я поджала губы и кивнула, глядя в его полные слёз глаза.

– Я был беден, а она – богатая дворянка, что я мог ей предложить? Ничего, чёрт возьми, кроме сибирских холодов и своей любви! Я думал… я боялся… а она… на самом деле…

– Она не передумала, можете не сомневаться, – тихо сказала я. – Ей просто помешали в самый последний момент.

– Иветта, – произнёс Тео ненавистное имя. Затем, недобро нахмурившись, посмотрел на меня и спросил зачем-то: – Не знаете, где её найти сейчас? Хочу посмотреть в глаза этой подлой женщине, отравившей последние дни нашей Луизе!