Одноглазые валеты - Клэрмонт Крис - Страница 65

Каждое слово будто ударяло его хлыстом, и Блэйз корчился от боли под потоком насмешек, окутанных ее низким, хриплым голосом. Его любовь застывала, пока не превратилась в мерзкую маслянистую пленку на корне его языка.

Коди продолжала:

– Но сейчас у меня кончается и время, и терпение. Где-то там… – ее рука махнула в сторону города, – живет милая молодая девушка, которая учится доказывать геометрические теоремы, или кроить платья, или играть в теннис, и однажды вы двое встретитесь и будете очень счастливы вместе. Но эта девушка – не я.

Она взяла мешочек с камнями и сурово посмотрела на него.

– А теперь скажи мне, где ты их взял, и я попытаюсь что-нибудь придумать, чтобы ты не попал в исправительное учреждение. А ты будешь держать язык за зубами и ничего не скажешь деду. Если ты поможешь мне вернуть эти камни их владельцу, то я не скажу ему, какой ты глупец.

– Я тебя ненавижу!

Насмешливая улыбка слегка изогнула ее губы.

– Я думала, ты меня любишь.

Он отошел назад и протянул к ней трясущуюся руку.

– Я… покажу… тебе…

Восковая фигура Тахиона была прямо напротив него.

Блэйз напрягся и прыгнул вперед, нанося обратный удар. Голова восковой фигуры отвалилась и покатилась по полу. Затем он быстро и целеустремленно разбил ее на мелкие кусочки. Из своего кабинета выбежал Даттон.

– Эй!

Его голос затих, когда он перевел взгляд с Блэйза на Коди, которая замерла, словно сама была одной из восковых фигур.

– Я… покажу… тебе, – повторил Блэйз и направился к выходу из музея.

– Это должно было прозвучать глупо и напыщенно. Черт, это действительно звучало глупо и напыщенно, но, честно говоря, он напугал меня до смерти.

Тахион передал ей бокал. Согнул вокруг него ее заледеневшие пальцы.

– И когда он разбил эту фигуру на мелкие кусочки… – Коди сделала большой глоток бренди.

Тахион подошел к бару и налил себе выпить.

– Ты уверена, что не преувеличиваешь? – спросил он.

– Нет!

Будто сдаваясь, он спокойно поднял руку.

– Хорошо.

Коди вытащила из сумки мешочек и бросила его на кофейный столик. Он приземлился с резким стуком.

– И я чертовски уверена в том, что не преувеличиваю.

Тах высыпал содержимое мешочка и в изумлении уставился на разноцветные камни, чей блеск отражался на его темно-красной перчатке. Его брови вопросительно изогнулись.

– Я вызвала полицию и притворилась журналисткой, – сказала Коди. – Никто не заявлял о краже драгоценностей.

– Я разберусь с ним, – сказал Тахион. – Тебе не стоит больше бояться.

Коди села рядом с ним на диван.

– Тахион, ты идиот. Я волнуюсь не за себя. Я волнуюсь за тебя. То, что я увидела в выражении лица Блэйза…

Она замолчала и прикусила губу. Тахион постарался смягчить черты своего лица. Он чувствовал, что сейчас выглядит, будто раненый олень.

– Он тебя ненавидит.

Вот она: голая, мерзкая, суровая – правда. Он скрывался от нее больше года. Ее плечо оказалось рядом. Он положил на него свою голову. Коди приобняла его.

– Что мне делать?

– Я не знаю.

Будто рвота призрака. Дети в темноте. Следят. Наблюдают. Блэйза крутило, его губы ощерились в оскале. Они ушли. На мгновение он подумал догнать их с помощью своей силы. Задержать одного из них. Разорвать его разум. Найти ответ. Кто ты? Что тебе нужно? Но жизнь с Тахионом научила его кое-чему – предосторожности. Их было слишком много. Он мог удержать восьмерых и даже десятерых, но с таким количеством он бы просто не справился.

Блэйз зашел в «Хорн энд Хардарт». Купил сандвич и кофе. Коди забрала его камни, черт бы ее побрал. Но, может, это и неплохо. Он ведь взял их для нее. Пусть она сохранит их и поймет, от чего отказалась. Скоро она поплатится.

И деньги все равно лучше, чем драгоценности. Он управлял разумом водителя лимузина и его элегантно одетого пассажира. Это принесло ему почти тысячу баксов. На эти деньги он долго протянет. Но с камнями было бы лучше.

Сандвич с индейкой был суховат: во рту хлеб превращался в набухающую массу, прилипающую к языку. Блэйз с трудом проглотил его и снова задумался, откуда у старого толстого джокера – продавца газет – взялись эти драгоценные камни. Может, ему стоит вернуться в квартиру Джуба и заставить его все рассказать?

Стройная фигура опустилась на табурет рядом с ним. Блэйз напрягся. Изучил ее вид краем глаза. Он не стал опускать руку, чтобы достать пистолет 38-го калибра, заткнутый за пояс его брюк. Силы его мысли могут подчинить ее быстрее, чем выстрелит пистолет.

Девушка была юной. Лет пятнадцать-шестнадцать, короткие разноцветные волосы, по-модному драные голубые джинсы, высокие кроссовки с незавязанными шнурками.

– Мы следили за тобой.

– Ага, я знаю. По какой-то причине.

– Судя по твоему виду, тебе нужно куда-то пойти.

– Я могу много куда пойти, – сказал Блэйз.

Девчонка хлопнула пузырем жвачки.

– И что ты будешь делать, когда доберешься туда?

– Позабочусь о себе.

– Думаешь, получится?

– Уверен. – И что-то такое в его лице заставило девушку отодвинуться как можно дальше, на самый край табурета.

– Я и не спорю, – сказала она, протягивая ему руку. Блэйз заметил, что ее ногти обгрызены до мяса. – Молли Болт.

Блэйз проигнорировал протянутую руку.

– Чего ты хочешь?

Она убрала руку, слегка провела большим пальцем по кончикам остальных – будто удивляясь, что все они еще на месте.

– Только этого. Тебе нужно куда-то пойти. Тебе нужна команда… люди, которые помогут. Приходи на пирс у Ист-Ривер в одиннадцать. Мы тебя найдем.

У холодного кофе был противный маслянистый привкус.

– Я буду иметь это в виду.

– Хорошо.

Она исчезла так же быстро, как появилась. Внезапно хорошо одетый бизнесмен, сидящий через столик от него, поднялся, расстегнул штаны, вытащил свой член и помочился на собственную ногу. Блэйз ушел. Еда была не особо. И поняв, с кем, а точнее с чем, он имел дело, он сразу же потерял аппетит.

Джамперы.

За ним следят джамперы.

– Может, наконец перестанешь волноваться? Поезжай уже. Езжай в Вашингтон и привези нам этот грант. Мамочке нужен новый центр лазерной хирургии.

Сигнал телефона в машине был ужасен. Голос Коди звучал так, будто она звонила из самого эпицентра грозы. Тахион представил, как она выглядит: волосы зачесаны назад, одна рука в кармане белого халата, коленка подергивается – ей не терпится вернуться к пациентам. На мгновение к нему снова вернулись беспокойство и страх за Блэйза. Он засмеялся.

– Что смешного? – В резком голосе Коди послышалось подозрение.

– Ты. Сколько раз в секунду ты притопываешь ногой?

– Ты меня отвлекаешь.

– Не спеши. Я того стою.

Его остроумный ответ заставил ее усмехнуться.

– Докажи мне это, – сказала Коди. – Отправляйся в Вашингтон и дави на них, как можешь. – Она добавила: – Жаль сенатора Хартманна. Может, он был негодяем, но он хотя бы был нашим негодяем.

Отсутствующая рука загорелась мучительной болью, как только Тахион вспомнил нападение убийцы с циркулярной пилой вместо ладони. Убийцы, которого послал Грегг Хартманн, кандидат в президенты от демократов. Ну, кандидатом он был всего один день, а потом Тахион навсегда разрушил политическую карьеру Хартманна. Но Коди не знала – не могла знать – ничего об этом.

– Тах, ты еще тут?

– Да, да, извини. Береги себя. Увидимся в понедельник. – Он хотел повесить трубку, но поспешно добавил: – Прошу, прошу тебя, будь аккуратнее. Будь осторожнее.

В ответ раздались лишь гудки – соединение оборвалось. Услышала ли она его? Поняла ли? Из окон серого лимузина Тахион смотрел на город, будто на драгоценный корабль, плывущий к нему из темноты. Где-то там был Блэйз.

Эта мысль заставила его вздрогнуть.

Тролль подпирал стойку регистратуры всем своим трехметровым телом, заигрывая с леди Куриной ножкой, когда вошел Блэйз. Джокер резко выпрямился, его лицо искривилось от беспокойства и удивления. Это походило на движение тектонических плит.