Царьград. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 180

Все эти тонкости Ксанфия объяснила суженому не далее, как вчера ночью, после того, как… Ох, и умная же была девчонка! И Лешка вполне искренне считал, что ему с ней просто повезло. Да, еще одна деталь, весьма характерная – Ксанфия и Лешка, естественно, уже давно жили, как муж и жена, но, что интересно, ребенка – точнее говоря, детей – девушка твердо решила рожать только став законной супругой – общественное мнение и все такое… Никаких предохранительных средств в это время, конечно же, не имелось, но… Но Ксанфия почему-то ничуть не сомневалась, что забеременеет только тогда, когда того захочет. Лешка на этот счет только диву давался, вызывая смех суженой.

– Просто, – как-то пояснила она. – Просто я точно знаю, в какой момент могу забеременеть, а в какой – нет. Все в этом мире циклично, милый!

Умна! Ничего не скажешь, умна! И при этом – потрясающе красива, кстати – сочетание не столь уж и редкое. Стройная синеглазая блондинка, Ксанфия – вопреки гнусным завистливым анекдотам – отличалась острым умом. Острым и даже в чем-то циничным.

А насчет женщин Лешка как-то разговорился с непосредственным начальником, Филимоном Гротасом.

– Запомни, сынок, – хлебнув вина, сказал тогда Гротас. – Женщины – умны, хитры и коварны. И вовсе не стоит обольщаться их показной глупостью и смирением.

Старый сыскной волк знал, о чем говорил – вырастил и выдал замуж трех дочерей.

– Аргиша, у тебя есть на примете девушка? – между тем, Ксанфия не отставала от гостя. – Нет? Ну, это ничего, мы тебе подберем. Тебе какие больше нравятся? Светленькие? Темненькие? Или, может быть, рыжие?

Ха! «Аргиша»?! Вот даже как!

На какие-то доли секунды Лешка ощутил вдруг какой-то нехороший укол в сердце. Холодный такой, гаденький, подлый… Слава Богу, это быстро прошло. Да и некогда стало ни о чем таком думать.

– К вам гости, господин Алексей, – войдя, доложил привратник. – Пока ожидают в саду. Звать?

– Конечно, зови, Гермоген! Постой… Вот тебе монетка.

Поклонившись, привратник загрохотал башмаками по узкой лестнице дома.

Аргип, ахнул, увидев новых гостей: в гостиную с поклонами вошли двое: недавно выпущенный из тюрьмы бывший подозреваемый Аргирос Спул и его дочь Марика. Исхудавший, но с чисто вымытой бородой и шевелюрой, Аргирос, остановившись у края стола, еще раз с достоинством поклонился.

– Примите мою самую искреннею благодарность, господин Алексей… И вы, господин Аргип. Если б не вы…

– лучше поблагодарите свою дочь, господин Спул. Смею сказать, вы ее прекрасно воспитали!

– Благодарю за лестные слова…

– Что же вы стоите, гости дорогие? – Ксанфия всплеснула руками. – Присаживайтесь. Сейчас, кликнул служанку…

О времена, о нравы!

Еще лет двести назад и подумать было нельзя о подобном разврате – чтобы женщины (молодые незамужние девушки!) пировали за одним столом вместе с мужчинами! Однако, в мире нет ничего неизменного, в одряхлевшей империи ромеев изменились и времена и нравы. Былое могущество кануло в лету, а старые дедовские обычаи сменила латинская куртуазность.

Выпили вина, поели, разговорились. Причем, что интересно, говорили больше девушки, причем – такое!!!

Нет, они вовсе не обсуждали какие-нибудь неприличности, о, нет – они говорили о философии. И даже – спорили!

– О, нет, нет, уважаемая Марика, – морщила носик хозяйка. – Идея Плифона об идеях – вовсе не его идея.

Алексей чуть куриной костью не подавился, услышав такую фразу. Идея об идеях… Сон про не-сон…

– Да-да, не его! – в полемическом задоре, Ксанфия сбросила с плеч шаль. Хорошо хоть – не под ноги швырнула. – Не его, а Платона!

– Согласна, – кивнула Марика, но тут де и возразила. – Однако, это касается лишь самой сущности, начала. А две категории идей? Разве такое было у Платона? Первая категория – основа для вечных сущностей, вторая же – основанные на материи. Высшая необходимость – Бог! Не имеющий ничего общего с порабощением человека. Не Бог предполагает – но сам человек, наделенный Господом душою и волей. Блаженство, достойная жизнь ждет людей не после смерти, на том свете – а уже здесь, сейчас. И к этому надо стремиться каждому. Победить зло, прежде всего – в самом себе.

– Верно сказано, Марика, – согласно кивнула Ксанфия. – И все ж, мне кажется, идеи Гемиста-Плифона не вполне христианские.

– Не ортодоксально христианские – ты хочешь сказать? Да, они не имеют ничего общего с затхлым учением ортодоксов Георгия Схолария! Если бы победил Схоларий, победили такие, как он, мы вернулись бы к самым жутким временам невежества и мрака, когда женщин даже не считали за людей!

– Отказавшись от ортодоксии, можно впасть в другую крайность, как Виссарион Никейский.

– О, это святой человек! – убежденно воскликнула гостья. – Пусть ортодоксы называют его предателем… Да, уния, союз с латинянами, было делом всей его жизни… Увы! После провала унии Виссарион просто вынужден был принять католичество и уехать в Италию.

– И теперь, наверное, глотает горькие слезы и нищенствует вдали от родины? – неожиданно ставил фразу Аргип.

– Нет, – Марика покачала головой. – Виссариону, конечно, очень тяжело, но он вовсе не бедствует – он принял сан кардинала. И много, очень много делает для помощи своей бывшей родине. В том, что папа Евгений Четвертый недавно объявил крестовый поход против турок – есть большая заслуга Виссариона!

– Так он все-таки объявил?! – обрадовано воскликнул Лешка. – А я-то думал, это просто слухи. Ну, знаете – из тех, которым очень хочется верить.

– Да, уж теперь-то турками придется несладко! – негромко засмеялся Аргип. – А то у нас в Мистре поговаривали уже всякое.

– Вы из Мистры? – Марика бросила на юношу быстрый пронзительный взгляд.

– Да… Не из самого города, из Марки – есть там такая деревня.

– Знаю… Я была в Мистре. Георгий Гемист там главный судья. Несмотря ни на какие происки.

За ученой беседой быстро летело время и, наконец, настал момент, когда гости засобирались домой.

– Благодарю за прием, – встав, галантно поклонился Аргирос Спул. – И, вот еще что…

Сунув руку в поясную сумку, он вытащил… карминно-красное коралловое ожерелье! И с поклоном протянул его Ксанфии:

– Прошу принять. От чистого сердца.

– Право, не знаю, – Ксанфия растерянно посмотрел на суженого. – Не знаю, удобно ли? Ведь будут говорить… пойдут слухи…

– Слухи? – улыбнулась Марика. – А что вам до них? Это ведь подарок не вашему жениху, а вам. Ну-ка, примерьте-ка! Ну… Ах, как вам идет!

Бусы действительно пришлись Ксанфии к лицу, гармонируя со светлыми волосами и тронутой золотистым загаром кожей. Лешка притащил из опочивальни медное зеркало и восторженно причмокнул губами:

– Класс!!!

– Что-что?

– Я хотел сказать – великолепная вещь!

Гости принялись прощаться. Провожаемые хозяевами, они вышли уже за порог, когда Марика вдруг обернулась.

– А это – вам, – тихо сказа она, положив в Лешкину ладонь какой-то небольшой округлый предмет. – Талисман – на счастье. Носите его под одеждой, рядом с крестиком.

– Как скажете! – улыбнулся Алексей. – Как скажете.

Талисман… Маленький, размером чуть больше серебряной – «белой» – монетки – аспры. Керамический, с продетым в небольшое отверстие шелковым шнурком – гайтаном – и странным изображением чьей-то кудрявой головы на фоне креста.

– Это Зевс, – тихо пояснила Ксанфия. – Кудрявый Зевс… В учении Плифона он соответствует Богу-отцу. И в самом деле, его нужно носить только лишь под одеждой. Или, лучше, вообще не носить.

– Как тебе Марика?

– Странная девушка. Но она очень умна. И еще образованна – это сразу чувствуется.

– Знаешь, что, милая? – Лешка, наконец, обнял суженую и, крепко прижав к себе, прошептал. – Угадай, что я целый вечер хотел сделать?

Наутро пошел дождь, мелкий и нудный, и серые плотные тучи заволокли низкое небо. Словно вдруг остро пахнуло осенью, не золотой Константинопольской осенью, мало отличимой от лета, а осенью российской – унылой, дождливой, грязной.