Царьград. Трилогия - Посняков Андрей - Страница 192

Согнулся… и тут же выпрямился пружиной, ударив головой в живот того, кто прятался в темноте… И тут же откатился в сторону, ухватил кого-то за ноги, дернул на себя…

– Достаточно!

Кто-то отдернул закрывавшую светильник штору. Какой-то высокий седой старик с длинными вислыми усами.

– Достаточно, – снова повторил старик, пристально вглядываясь в лицо незваного гостя. – Я – Ичибей, хозяин этого постоялого двора. А ты кто?

– Друг суфия Мешамеда-тизи, – Алексей настороженно поднялся. – Я уже говорил слуге…

– А где живет уважаемый суфий? – вкрадчиво осведомился старик.

Молодой человек тут же назвал адрес и даже во всех подробностях описал дом.

– Хорошо, – выслушав, удовлетворенно кивнул Ичибей. – Вижу, ты не лжешь. Так кто ты?

– Исмаил из Зефира.

– Ты мусульманин?

– Огнепоклонник…

– Тьфу ты! Так и знал, что именно с ними и водит дружбу этот сумасшедший Мешамед-тизи! Кстати, он собирается платить за разбитую вазу?

– Не знаю, – честно ответил протопроедр. – Врать не буду, ничего такого мой приятель не говорил. Просто порекомендовал вот это место… не очень-то гостеприимное, как я погляжу!

– Не будь, как те слепцы, судившие о слоне по различным частям его тела, – философски заметил старик. И тут же обернулся: – Проведите его в залу. Будь гостем, зефирец! Надеюсь, у тебя найдется, чем заплатить?

Слуги – здоровенные бугаины – кланяясь и улыбаясь, провели гостя вниз, в подвал, чем-то напоминавший американские подпольные кабаки времен сухого закона, ну разве что официанток с голыми грудями не было… Хотя нет – были. Только не официантки, а танцовщицы. И не просто с обнаженными грудями, а попросту голые, если не считать узеньких золоченых поясков на бедрах. Сидевшие в углу музыканты меланхолично наигрывали на бубнах и флейтах. Им еще бы пианино – забацали бы какой-нибудь блюз.

– Вот там, в углу, есть свободные места.

Там Алексей и расположился – а что? Хорошо все было видно: и расположившуюся на ворсистом ковре компанию, и оркестр, и танцовщиц… ум-м… кисы какие!

– Составите компанию? – не прошло и пары минут, как к молодому человеку присоседился какой-то лысый шайтан с испитым лицом и глазами провинциального российского политика.

Алексей улыбнулся:

– Хорошо. Выпьем?

– С удовольствием. Что скажете о сущности?

– О сущности? – вопрос в общем-то не вызвал особых затруднений.

– В каждой сущности есть много других сущностей, но всегда следует помнить, что отнюдь не каждая сущность – сущность! – вспомнив пьяные беседы с суфием, глубокомысленно изрек протопроедр.

– Да-да, вы правы, правы… – навязавшийся собеседник, на взгляд Алексея, что-то не очень-то и хотел поддерживать ученый разговор. Лишь только его начал. Зачем? Ясно, зачем – проверяют. А хозяин – неглупый малый. Ишь ты – сущности.

– И вообще, хочу сказать – незачем плодить лишние сущности, – вспомнил знаменитую «бритву Оккама» протопроедр.

И этого оказалось достаточно. Несостоявшийся собутыльник что-то пролепетал и убрался… Ага – вон он, за колонной. О чем-то шепчется со слугой-охранником. Ну ясно, о чем…

После второго бокала вина – на редкость неплохого – Алексей почувствовал наконец, что за ним никто уже больше не следит. И провел в притоне целый день – почти до утра. А утром ушел, так и не дождавшись никого похожего на евнухов. Снял комнату в одном из доходных домов неподалеку, немного поспал и до самого вечера припоминал все, какие помнил, стихи и породы птиц. Кое-что вспомнил. И вечером снова был в притоне старого Ичибея.

И сразу увидел евнуха… то есть сначала услыхал чей-то характерно тоненький голосок, обернулся: здоровенный мужичага с голым лицом и желтым попугаем на плече что-то толковал про певчих птиц:

– Не-ет, не скажите, королек иногда поет не хуже соловья! А малиновка? А жаворонок?

– Та-ак! Та-ак! – немедленно поддакнул сидевший на плече скопца попугай.

Джабраил! – с ходу определил протопроедр и подсел ближе, выражая крайнюю заинтересованность.

– Вот выйдешь иногда поутру в поле, – лениво потягивая вино, продолжал Джабраил. – И сразу услышишь – вот тут, в траве – жаворонок, там, в кустах – малиновка, королек, а дальше, в лесу – кукушка. И кукует так звонко-звонко – ку-ку, ку-ку, ку-ку…

– А вот еще иволга неплохо поет, – влез в разговор Алексей. – Извините, что вмешиваюсь.

Оба собеседника: евнух Джабраил и какой-то сморщенный старичок с желтым лицом удивленно оглянулись.

– Я Исмаил, Исмаил из Зефира. – Встав, молодой человек поклонился, приложив руку к сердцу. – С детства люблю пение птиц, прямо-таки заслушиваюсь, хотел даже завести у себя дома птиц… правда, не знаю, каких лучше?

– А садись-ка к нам, Исмаил, – добродушно ухмыльнулся евнух. – Уж мы точно тебе что-нибудь присоветуем, верно, досточтимый кади?

Ого – кади! И судья тут!

– Вот тебе и собеседник нашелся, уважаемый Джабраил-ага. – Старик тут же встрепенулся и встал. – Вы пока поговорите, а у меня… у меня тут еще дела.

Сказал и исчез – словно ветром сдуло! Как видно, кади только и ждал удобного повода, чтобы смыться.

– Убежал! Убежал! – Попугай захлопал крыльями. – Убежал!

Евнух чуть повернул голову:

– Сиди смирно, Рабак.

И снова улыбнулся – на этот раз – новому собеседнику:

– Так ты интересуешься птицами?

– Очень, очень интересуюсь! – со всей возможной искренностью закивал протопроедр.

И до самого утра слушал разлагольствования Джабраила. А утром они расстались друзьями, и даже уговорились встретиться на птичьем рынке – оказывается, уже возник и такой. Или – и раньше был?

– Хорошо, что я тебя встретил, Исмаил, – прощаясь, евнух покровительственно похлопал Алексея по плечу. – Всегда приятно поговорить с умным человеком!

Да уж, кто бы сомневался! Протопроедр за всю ночь практически не произнес ни слова – только слушал, но – с крайне заинтересованным видом.

И уже через три дня – умело направляя ход разговоров – знал точное расположение гарема, все ходы и выходы, и даже то, что в пятницу гарем фактически будет пуст – все пойдут любоваться на казнь бывшего султанского любимца Луки Нотары.

– Что-что? – рассматривая предлагаемых на продажу птиц, удивился молодой человек. – Нотару казнят уже в пятницу?

– Да, в пятницу… А ты откуда про него знаешь?

– Наслышан. На всех базарах болтают. И что – даже султанские жены пойдут смотреть?

– Ну да – им идти-то никуда не надо, все здесь же произойдет, на площади перед Вуколеоном – нужно лишь пробраться в соседнее заброшенное здание, да там затаиться, смотреть из забитых досками окон!

Вот так! Дворец Вуколеон! Прекрасно!

Алексей изобразил удивление:

– И что, весь гарем вот так вот….

– Пойдут, пойдут, – тоненько расхохотался евнух. – Ты не знаешь, какие они любопытные!

– Смотри, какой забавный зяблик! Говорят, младший сын Нотары тоже взят в гарем? – как бы между прочим поинтересовался протопроедр.

– Это не зяблик, Исмаил! Это иволга. А сын Нотары – да… недавно привели. Нежный и красивый мальчик, начальник стражи Карим-ичизи сразу на него запал – глаз не сводит. Ох, подожди, чувствую, воспользуется он этой казнью… Ой, что я такое болтаю?

– Не болтай! Не болтай! – забил крыльями попугай.

– Так, значит, говоришь, иволга? А похожа на зяблика!

– Да что ты! Клянусь Аллахом, ничуточки не похожа! Вон, смотри – какая грудь, какие крылья… А хвост? Разве у зяблика такой хвост?

– А у коростеля?

– Да при чем же тут коростель, Исмаил?

Прощаясь, уговорились встретиться в субботу – судя по всему, султан не особо загружал работой своих скопцов: у Джабраила свободного времени было вагон и маленькая тележка, и – очень похоже – евнух чувствовал себя вполне свободным. Ну заходил иногда в гарем – приглядеть.

Алексей однажды не выдержал – спросил о такой вот свободе.

Джабраил ничуть не обиделся, рассмеялся и даже гордо тряхнул головой: