Марафон длиной в неделю - Самбук Ростислав Феодосьевич - Страница 123

— Нет, ты ему вот что расскажи. Как фашисты в наших селах коммунистов босиком по снегу к виселицам гнали. Только за то, что они коммунисты!.. А он, фашист, тут в Германии со мной, коммунистом и офицером, в одной машине ездит!.. И мы с ним всякие цирлихи-манирлихи разводим...

Мохнюк стал переводить, а Бобренок уставился на ортсгруппенляйтера, пытаясь разгадать, как тот воспринимает его слова и какие мысли появляются у него. Но почти ничего не отразилось на лице Венклевица. Он стоял, держа шляпу в тонких старческих пальцах, и, может, лишь эта поза да морщины, появившиеся на лысом черепе, выдавали его состояние. Смотрел Мохнюку чуть ли не в рот, не отводя взгляда, видно, боялся встретиться глазами с Бобренком и прочесть в них ярость и ненависть, переполнявшие майора. Внимательно выслушав, ответил, тщательно подбирая слова:

— Не забывайте, что в Германии существовало гестапо. И даже здесь, в самом сердце рейха, мы постоянно помнили об этом. Кроме того, наиболее экстремально настроенные люди вступали в СС.

— Ну что с ним разговаривать! — возмутился Бобренок. — Они установили порядок, назвав его новым: вешали, расстреливали, сжигали в крематориях! Во имя порядка. Но ведь теперь настал час расплаты. Скажи ему именно так: за тот порядок настало время расплачиваться!

Мохнюк излагал все ясно и даже как-то ровно и однообразно, а Бобренок заметил, как наконец испуганно забегали глаза у ортсгруппенляйтера, как опустились у него уголки губ.

Венклевиц прижал шляпу к груди и сказал, заглядывая Мохнюку в глаза:

— В Нойкирхене все было спокойно. Это могут подтвердить жители села. И неужели национал-социалистов станут привлекать к ответственности? Только за то, что они были членами партии?

Бобренок махнул рукой: наверно, этому фашисту трудно объяснить, в чем именно его вина, и не только перед своим народом. А Венклевиц посмотрел на него жалобно, будто от Бобренка зависела его судьба и судить его будут чуть ли не сегодня. Вдруг, как он, вероятно, решил, спасительная мысль пришла ему в голову, так как потянулся к майору и сказал уверенно:

— Вы убедитесь в моей лояльности, господин офицер.

— В селе скрывается преступник, — хмуро сказал Бобренок, выслушав перевод этой фразы, произнесенной едва ли не торжественно. — И лучший способ доказать свою лояльность — найти его.

— Он никуда не денется! — пообещал ортсгруппенляйтер. — Если действительно прячется в селе и его видели наши люди. Кстати, возвращается Зепп Кунц, — указал на человека, спешащего к ним, — и мы сейчас все узнаем.

Бобренок поразился метаморфозе, в один момент происшедшей с Венклевицем: смотрел властно и, кажется, даже стал немного полнее и выше.

— Ну? — спросил он хромого.

— Неутешительные новости, герр ортсгруппенляйтер, — пробормотал тот. — Никто не видел в селе постороннего.

— А у Вернера Хайнриха ты был?

— И он не видел.

— А Штибер?

— И с ним разговаривал, а он спрашивал у соседей.

Венклевиц нерешительно оглянулся на офицеров.

— Вы слышали? — спросил он у Мохнюка.

— Однако преступник должен быть в селе. Иначе ему просто некуда деться...

Ортсгруппенляйтер подумал немного и сказал:

— Сейчас я поговорю еще с фрау Шеринг. У нее такие глаза, что видят сквозь стены... — указал он на дом напротив. — Может, господин офицер желает пойти со мной?

Ортсгруппенляйтер стал переходить через улицу, но Бобренок вдруг остановил его решительным жестом. Принюхался и спросил:

— Вы ничего не чувствуете?

Венклевиц согнулся и снова снял шляпу.

— Что я должен чувствовать, господин офицер?

— Запах... Будто кто-то сжигает...

Венклевиц пожал плечами:

— На улице тепло, и вряд ли кто-то затопил печку. Разве что плиту...

— Пахнет горелой материей, — сказал Бобренок уверенно. Принюхался и добавил: — Да, жгут одежду, кажется, там — вон, видите, дымок из трубы... — показал на дом в полсотне метров от них.

— Там живет фрау Штрюбинг, — пояснил ортсгруппенляйтер.

Мохнюк понял, что именно имеет в виду Бобренок. Спросил:

— Фрау Штрюбинг одинокая?

— Большинство женщин Нойкирхена теперь одиноки, — ответил Венклевиц. — Как и во всей Германии. У нее были две восточных работницы, но на днях сбежали...

Мохнюк предостерегающе поднял руку. Подумал: если Валбицын прячется именно в том доме, просто так его не возьмешь: у него пистолет с несколькими патронами. К тому же, почуяв опасность, может бросить в печку списки из сейфа. Значит, надо перехитрить его.

— Кто такая фрау Штрюбинг? — спросил он.

— Порядочная женщина, ее муж, ефрейтор Штрюбинг, погиб два года назад, работящая, преданна рейху... — запнулся, — я хотел сказать, что ничего подозрительного за ней не замечалось.

— Вы можете осторожно вызвать ее сюда? — придвинулся вплотную к ортсгруппенляйтеру Мохнюк. — Вероятно, именно в ее доме и спрятался тип, которого мы разыскиваем. Учтите, он вооружен, но мы все равно возьмем его. А вы можете помочь нам, и сами понимаете...

— Да, я понимаю! — буквально расцвел Венклевиц. — Я вызову фрау Штрюбинг сюда так, что тот человек, если он и правда в доме, ничего не заподозрит. А Гертруда — умная женщина, и мы с ней договоримся.

Он так и сказал «мы», как бы подчеркивая свою причастность к операции розыскников. Мохнюк заметил этот маневр ортсгруппенляйтера, усмехнулся едва заметно, однако возражать не стал. В конце концов, успех дела в какой-то мере зависел и от ловкости, выдержки Венклевица. Переглянулся с Бобренком и, увидев его одобрительный взгляд, легонько подтолкнул ортсгруппенляйтера.

— Давайте...

Смотрел, как тот семенит по узенькому асфальтовому тротуару, проложенному под самыми заборами, подождал, пока поравнялся с усадьбой фрау Штрюбинг, метнулся вслед и занял позицию сразу же за усадьбой, откуда просматривались все подходы к дому. Теперь они с Бобренком контролировали местность — с тыльной стороны усадьбы начинались огороды, и незаметно выскользнуть из дома не смогла бы и кошка.

Прошло несколько минут после того, как ортсгруппенляйтер исчез в доме. Они тянулись долго, и Бобренок стал уже тревожиться. Наконец хлопнула дверь, на крыльцо вышла женщина в темном жакете и шляпке, за ней — Венклевиц. Ортсгруппенляйтер вежливо подал женщине руку и помог спуститься по ступенькам, забежал вперед и открыл калитку, совсем как предупредительный муж, ничего не видящий на свете, кроме своей любимой половины.

Бобренок дал знак Мохнюку наблюдать за усадьбой, а сам отступил к «виллису», оберегаемому Мишей. Смотрел, как направляется к нему женщина — идет, не отводя взгляда, прямая и какая-то напряженная, словно увидела редкую диковину или страшилище. Остановилась в нескольких шагах, но ортсгруппенляйтер довольно бесцеремонно подтолкнул ее ближе к майору и сказал:

— Это фрау Штрюбинг, которую вы хотели видеть.

Бобренок наклонился к Мише, сидевшему сзади, и спросил:

— Сможешь переводить?

— Постараюсь.

— Объясни этой фрау точно, лучше медленно, но дословно все, что я скажу.

— Сделаем.

— Спроси такое: что жгла она сейчас в печке?

Миша стал переводить, а Бобренок смотрел, как среагирует на его слова фрау Штрюбинг. Однако женщина ничем не выдала себя. Ответила спокойно:

— Разожгла плиту, чтобы приготовить еду. Ведь нет ни газа, ни электричества. А дрова есть, еще немного угля.

— Сейчас мы зайдем к вам, — предупредил майор, — и найдем в плите остатки одежды, которую вы сжигали. Точнее, коричневой куртки.

Майор увидел, как округлились глаза у женщины. Но все же у нее хватило духу, чтобы махнуть рукой и ответить:

— Скажете такое... Зачем бы стала делать это?

— Фрау Штрюбинг, — оборвал ее майор строго, — представляете, в какое положение можете себя поставить? Переведи ей точно, парень, если солжет, придется ответить по законам военного времени. Кого приняла сегодня в свой дом и чью одежду сжигала? Ведь сейчас мы все равно будем вынуждены обыскать ее усадьбу, и если она прячет кого-то...