Анечка-Невеличка и Соломенный Губерт - Незвал Витезлав - Страница 6

Прорасти, душа, из мрака, Как

горошина из праха; Будешь ты

весной в стручках, Стережёт

их дед в очках, Он приятель

живодёра; Упаси нас

от раздора! Аминь!

Или, может быть, пели они вот что:

Чёрная стена во ржи,

Нам дорогу укажи,

Чтобы в поле не пропасть нам,

Чтоб в болото не попасть нам,

Где могилки у реки

И блуждают огоньки.

Могли они петь ещё и вот что:

Ой могила, ты могила,

Впрямь ли жизнь в тебе уныла?

Есть ли в речках твоих раки?

Есть ли в поднебесье птахи?

Много ли в полях зайчишек,

Бьют ли серых из ружьишек?

Иль в картошки целится,

Кто в тебе поселится?

Пели мужчины ещё что-то очень грустное и при этом — совсем немножко, просто чуточку — отхлёбывали из маленьких белых напёрстков, по виду просто игрушечных. Отхлебнув глоток, они разглаживали усы, а потом прикладывали к лицу большие красивые полосатые платки и плакали.

У белых дам в белых платьях и в красных, голубых и золотых шляпах, таких больших, что дамам невозможно было заглянуть в глаза, были огромные, вернее сказать, очень большие рты, словно бы дамы держали в них розы. И когда дамы что-то шептали, казалось, что розы раскачивает ветер. Дамы шептали и слушали пение чёрных мужчин в чёрных костюмах, а те, по всей вероятности, пели вот что:

Роза, роза, ночь настала.

Дней минувших не вернёшь.

Ты почти уже увяла И до

святок пропадёшь.

И начнут тебя метели

Снегом белым засыпать.

Роза, роза, неужели

Не воскреснешь ты опять!

Дамы слушали и молчали; а пока они молчали, между стеклянных одноногих кругляков расхаживали три чёрных господина в чёрном — высокий, средний и невысокий, просто совсем низенький; они не присаживались ни на минутку, а только расхаживали и кланялись, да ещё носили на руке большие белые башни и не переставая кланялись. Не переставая кланяться, они зажигали спички и светили белым дамам в белых платьях и больших шляпах в глаза, и вдруг оказывалось, что в глаза можно заглянуть. Глаза у дам были большие, словно у кошек, только больше, намного больше! А три чёрных господина в чёрном — высокий, средний и невысокий, просто совсем низенький, — которые всё время кланялись и носили белые башни, и зажигали спички, и светили белым дамам в белых платьях и в больших шляпах в глаза, эти три господина не пели, а постоянно что-то приговаривали.

Что же они приговаривали? Приговаривали они, вероятно, вот что:

Отыскали в буераке

Замечательную кадь. Все,

какие есть, собаки стали

прыгать и скакать!

Что же, что же в той кадушке?

Там заморская княжна —

Не богаче побирушки,

Но прекрасна и нежна!

Тут пришёл колдун-пустынник

И упрятал кадь в подкоп;

Прилетел с ним дрозд-рябинник,

А потом настал потоп.

Или, может быть, приговаривали они вот что:

Перед самым алтарём

Примостился хитрый гном;

Что-то шепчет и бормочет,

Свечи гасит, ножик точит

Коротышка-бормотун.

Этот гном и есть колдун!

Могли они приговаривать ещё и вот что:

Чёрный мак в саду цветёт,

Марья замуж не идёт,

Всё мотает пряжу, пряжу:

Не просите — не уважу,

Замуж, мол, успею!

Что нам делать с нею?

Что же это была за огромная, вернее сказать, очень большая рама, за которой стояли стеклянные одноногие кругляки — точь-в-точь высокие грибы? Что же это были за чёрные мужчины в чёрных костюмах, белые дамы в белых платьях и в больших шляпах и три чёрных господина в чёрном — высокий, средний и невысокий, просто совсем низенький, — причём было всё это словно бы зеркало и словно бы не зеркало, а всё-таки зеркало, за которым что-то происходит?

Внезапно, откуда ни возьмись, появился рядом с Анечкой-Невеличкой Соломенный Губерт, и она спросила, что же это такое — словно бы зеркало и словно бы не зеркало, а всё-таки зеркало, за которым что-то происходит?

Соломенный Губерт поглядел, куда показывала Анечка, и сказал:

— ТАМТАМ ТАМБАР!

Глава восьмая, в которой Анечка-Невеличка не может столковаться с Соломенным Губертом по поводу разных слов

— АМБАР? — УДИВИЛАСЬ АНЕЧКА.

— ТАМТАМ ТАМБАР! — повторил Соломенный Губерт.

Вы не так сказали: надо — ТАМАМ ТАМБАР! ТАМТАМ ТАМБАР! — упрямо повторил Соломенный Губерт.

— Тогда «амбар» не получается! И разве там амбар?

— Там бар!

— Тамбаров у нас в деревне нету, одни амбары.

— Что вы про какой-то амбар заладили? Там — обыкновенный бар! — рассердился Соломенный Губерт, показывая туда, где было словно бы зеркало и словно бы не зеркало, а всё-таки зеркало.

— А у нас говорят «амбар»!

— Бар!

— Бар так бар! А телеги и кони где же?

— Откуда тут коням взяться? — удивился Соломенный Губерт.

— У нас возле бара-амбара всегда телеги и кони есть.

— Неужто за столиками сидят?

— Что вы! Иногда стоят, а иногда лежат.

— А заказывают кофе с молоком или мороженое?

— Мороженое? А что это?

— Такая вещь замороженная.

— Нос, что ли? — предположила Анечка.

— Да нет! Такая замороженная вещь, которую едят.

— Снег, значит! Верно! Лошади иногда едят снег.

— Мороженое — замороженное и сладкое!

— Значит, не снег…

— Заказывают они мороженое или не заказывают?

— А зачем?

— Чтоб съесть!

— Да они овёс едят.

— Из тарелки или из чашки?

— Овёс насыпают в мешочек.

— Я себе тоже закажу когда-нибудь!

— Овёс? — удивилась Анечка.

— Кофе с молоком в мешочек!