Сладкая летняя гроза - Сандерс Эми Элизабет - Страница 44

— Не надо стесняться, — прошептал он, при этом руки его ласкали ее бедра. — Никогда не стесняйся меня. Ты сладкая, как мед.

И снова жар его губ, нежных и горячих, прикосновение его волос, мягких, словно шелк.

Все чувства, охватывающие ее тело, в этот миг сконцентрировались на ее нежных лепестках, которые он целовал своими жаркими губами. Ее охватила мучительная острая горячая дрожь.

Он целовал ее ласково и нежно. Губы его касались самой ее сердцевины, самого чувствительного места, которое было спрятано внутри нее. Горячими и быстрыми Движениями языка он ласкал ее до тех пор, пока она не схватила его за волосы и не притянула к себе еще ближе.

Руки его скользнули под ее ягодицы, приподнимая от постели ее бедра. Он еще ближе прижал ее тело к своим губам, упиваясь ее сладостью. Он ласкал своим языком самую ее сердцевину, пока огонь страсти не ослепил ее. Она вся содрогнулась от пронзительного крика.

Свет и темнота сменялись, как в водовороте. Тело ее выгибалось, дрожало и металось из стороны в сторону.

Потом он притянул ее к себе, вошел в ее дрожащее тело и начал ожесточенно двигаться над ней, а она дрожала от боли и наслаждения. Ее бедра поднимались навстречу ему, ее пульс бился в такт его сильным толчкам.

Кристиана произнесла в темноте его имя и почувствовала, как он задрожал и выпустил свое семя в ее тело, задыхаясь от наслаждения.

— Любимая, — шептал он, достигнув предела страсти. Он снова целовал ее, и она чувствовала на своих губах мускусный вкус своей собственной страсти.

Они крепко держали друг друга в объятьях, биение их сердец успокаивалось, дыхание восстанавливалось.

— Какое славное пробуждение, — прошептал он ей в волосы, и она тихо засмеялась в темноту.

— А почему мы проснулись? Еще полночь.

— Нет. Скоро рассветет. И сегодня будет ярмарка в Эшби. Нам нужно начинать грузиться, и сделать все надо быстро, чтобы в шесть уже выехать.

Он говорил это, уже вставая и спотыкаясь в темноте. Когда он попытался зажечь свечу, то снова на что-то споткнулся. При этом в темноте взвизгнула собака.

— Дог, это ты идиот? Что ты здесь делаешь? Кристиана улыбнулась.

— Он здесь живет.

Кристиана засмеялась, услышав, как стучит об пол хвост собаки.

— На моих брюках спала собака. Я уверен, что теперь в моих карманах есть блохи. Ну-ка, убирайся с моих брюк, толстая свинья!

Он чиркнул спичкой, и комната осветилась. Кристиана смотрела на Гэрета, когда он зажигал свечу.

На полу лежал Дог и смотрел на них своими умными, понимающими глазами. Потом он с трудом поднялся на свои короткие ноги и заковылял через комнату к постели, пытаясь туда взобраться.

Кристиана засмеялась и столкнула его. При этом Кристиана наклонилась, и ее темные волосы упали на плечи и на глаза.

— Убирайся с постели, Дог.

Она взглянула на Гэрета и покраснела под его теплым восхищенным взглядом.

— Кристиана Сен Себастьян, — прошептал он, — ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо имел удовольствие видеть.

Она опустила голову и гладила рукой шелковистые уши Дога, улыбаясь счастливой улыбкой.

Гэрет быстро одевался. Его кожа казалась золотистой при свете свечи.

— Мне нужно быстрее вернуться, пока никто не заметил, что я спал не дома, — объяснил он. — Когда ты оденешься, приходи тоже, поможешь нам собираться, если ты не против, конечно?

Кристиана испытала чувство гордости оттого, что ее просят помочь. Это было куда приятнее, чем быть совершенно бесполезной.

— Надень что-нибудь нарядное, — добавил он, улыбаясь белозубой улыбкой и надевая ботинки. — Все девушки наряжаются во время ярмарки.

Он наклонился над ней, проведя рукой по ее обнаженному плечу и по мягкой нежной груди. Она задрожала от наслаждения.

— После этого мне совсем не хочется одеваться. Он тихо засмеялся.

— Ах, какая у тебя горячая кровь, девушка. Но все равно, одевайся.

Кристиана в постели начала изучать платья, которые висели на стене. Что же лучше всего подойдет для деревенской ярмарки?

— Ну уж точно не это нежно-голубое платье с белой отделкой, — весело сказала она. — Когда я одела его в церковь, все смотрели на меня.

— Они смотрели на тебя не из-за платья, — объяснил Гэрет, — а потому что ты перекрестилась и поклонилась, когда вошла в церковь. Никто ни разу не видел настоящего живого католика в этой церкви, я уверен.

Кристиана вспыхнула и рассмеялась вместе с ним.

— Надеюсь, ты скоро придешь, — добавил он, наклонился и быстро поцеловал ее, потом он подошел к двери и поднял засов.

— Пошли, Дог, — тихо позвал он, но Дог закрыл глаза и улегся у постели, притворяясь, что спит.

Гэрет улыбнулся, пожал плечами и остановился в дверях. Его взгляд встретился со взглядом Кристианы. Он помедлил. Казалось, он хочет что-то сказать, но он просто улыбнулся ей и вышел в темноту, закрыв за собой дверь.

«Я люблю тебя», — он чуть не произнес эти слова вслух.

«Дурак, — сказал он про себя, — ты дурак уже потому, что спишь с ней, но ты будешь еще большим дураком, если предложишь ей свое сердце. И что будет, если ты сделаешь это? Она забудет тебя сразу же, как только у нее появится возможность уехать отсюда».

Гэрет вспомнил, как она выглядела, когда он уходил от нее. Она сидела на смятых простынях, щеки ее пылали как розы, а черные волосы спускались до талии.

Он понимал, что самое разумное для него было бы держаться от нее на расстоянии, чтобы потом не страдали его сердце и его гордость. Но он понимал и то, что это для него уже невозможно.

Гэрет быстро шел по тропинке к кухне, заметив с некоторым облегчением, что окна еще темные. Он тихо зашел на кухню, чувствуя себя в собственном доме, как вор.

Даниэль был уже там. Он был одет и разжигал печь. Даниэль взглянул на Гэрета и ничего не сказал. Гэрет повесил чайник на крюк над огнем и стал ждать пока закипит вода. Он взял деревянный стул, придвинул его к огню и тяжело опустился на стул, наблюдая, как брат разжигал огонь в печи. На кухне было тихо, только огонек потрескивал: сухие дрова разгорались быстро.

— Дождь уже прекратился, — произнес наконец Гэрет.

Даниэль неодобрительно посмотрел на него.

— Ты очень наблюдательный парень, — голос его звучал холодно и недоброжелательно.

Гэрет вздохнул и потянулся.

— Послушай, она уже не ребенок, Даниэль. Она… ну, в общем, она не ребенок.

— Ей двадцать лет, — сообщил Даниэль.

— Прекрасно. Ей двадцать лет. Я знал это. Даниэль посмотрел на него с сомнением.

— Я действительно знал это. Но дело не в этом. Она знает, что делает. И я знаю, что я делаю. И мне хотелось бы, чтобы ты не заставлял меня чувствовать себя негодяем.

— Ну если ты сам себя так чувствуешь, — предположил Даниэль, пододвигая стул к печи и вытягивая ноги по направлению к огню.

— Не будь педерастом. Что бы ты сделал на моем месте?

— Женился бы на ней, — не колеблясь ни минуты ответил Даниэль.

— Я бы тоже, — воскликнул Гэрет. Даниэль удивленно посмотрел на него.

— Если бы она согласилась, но она не захочет. Поэтому не надо мне все время напоминать об этом. Пусть все будет так, как есть.

Даниэль провел руками по волосам, убирая их со лба и глубоко задумался.

— Очень хорошо, — согласился он. — У меня нет причин сомневаться в том, что ты говоришь правду, потому что ты всегда говорил только правду. А ты уверен, что правда абсолютна или ты просто веришь, что она должна такой быть?

— Твоя чертова философия совсем не подходит к этому времени суток, — заметил Гэрет, толкнув ногой стул, на котором сидел Даниэль.

— Я думаю, — продолжал Даниэль, — ты нравишься Кристиане больше, чем ты предполагаешь.

— Что? Она что-нибудь говорила об этом?

— Нельзя сказать, чтобы она много об этом говорила, — признался Даниэль, задумчиво глядя на огонь. — Она говорила, что ты такой хороший, что она бы не перенесла, если бы ты стал плохо думать о ней.

— Что, черт возьми, она имеет под этим ввиду? — спросил Гэрет, нахмурив брови.