Безымянная империя. Дилогия (СИ) - Каменистый Артем - Страница 160

Палачи сегодня были щедрыми – подвезли множество бочек с мутноватой теплой водой. Не из милосердия – просто препараты, подсыпанные в хлеб, должны быстрее разойтись по организмам. Местные обезболивающие растительные составы в сочетании с веществом, подготавливающим человека к психологическому воздействию, не должны бездарно терять ценные свойства в концентрированном желудочном соке, источаемом стенками голодных желудков.

В предрассветных сумерках часто засверкали цветные вспышки – заработал гипноизлучатель на склоне долины. Палачи, чей разум не был отравлен коварным хлебом, жмурились, отворачивались от неприятного света и следили, чтобы все пленники смотрели именно туда. Спустя несколько минут жертвы превратились в статуи, неподвижно взирающие на источник вспышек. Лишения и постоянное насилие подорвали у них волю к сопротивлению – из всей толпы не более трех сотен осталось в ясном сознании, не впав в транс. Да и тех шатало – начинка хлеба давала о себе знать. С ними возиться не стали – просто поразбивали черепа молотами. Не стоит с ними возиться, отвлекаясь на дополнительные меры воздействия. Все должно идти по плану.

По всей долине застучали по дереву. Этот мирный звук, обычно сопровождающий строительство или лесозаготовки, на этот раз имел другую природу. Часть палачей по заранее размеченным полосам, тянущимся вдоль магнитных линий и геологических разломов, пробивали в земле глубокие отверстия. Другие занимались неприятным делом – вбивали колья в жертв. Те самые колья, что некоторые тащили на себе от самой столицы Северной Нурии. Пленники сами принесли палачам орудия убийства – мужчины волокли на плечах колья солидные, толстые и высокие, у женщин они были поскромнее, а у детей будто игрушечные.

Палачи спешили – хоть их и много, но времени мало. Надо успеть. Нанизанных жертв ставили вертикально, устанавливая основания кольев в проделанные отверстия. Тела потихоньку начинали сползать до перекладин. При этом никто даже не вскрикнул – несчастные, одурманенные химией, травами и раздражающими вспышками, пребывали в трансе. Некоторые так и умерли, не выходя из него, – неопытные исполнители слишком часто ошибались. Невелика сложность посадить человека на кол, однако тоже опыт нужен.

Но большинство выжило и было готово участвовать в следующем акте начавшейся драмы.

Гипноизлучатель переключили на новый режим – в один миг десятки тысяч людей вышли из транса. Дружный крик, вырвавшийся из их глоток, был столь силен, что заставил пошатнуться палачей, а на вершинах гор в воздух поднялись стаи перепуганных птиц. Все – теперь жертвы будут умирать. Медленно и мучительно. Страдания оросили сухое русло, дав начало ручью.

Черная троица синхронно развернулась на север. Все они почувствовали главное – Целое стало ближе и сильнее, Целое припало к ручью. Оно оросило свои губы и готово приступить к трапезе. Теперь остается только следить, чтобы ручей не иссяк раньше времени.

Рты черных людей исказились в гротескном подобии улыбок. Они изобразили удовольствие.

Целое стало ближе.

Скоро они станут его частью.

* * *

Солдат подняли до рассвета. Руганью и зуботычинами офицеры погнали их к изгороди, по пути заставляя сносить все шалаши и навесы, установленные до этого с немалым трудом. Тим не понимал причин этого вандализма – разрушать то, на что потрачено столько сил, было обидно. Но, заметив, как вдали выстраиваются колоны бронированной имперской конницы, все понял – тяжелой кавалерии нужны чистые проходы, пробираться через лабиринт временных построек ей было бы нелегко.

Сам Тим в работе не участвовал – его с сотней самых боеспособных солдат из нерегулярщиков поставили в двойную цепь перед изгородью. Сам полковник Эрмс, трезвый до изумления, сформулировал перед ними боевую задачу:

– Бездельники, у вас сегодня будет непыльная работенка. Для начала добежите вон до того хлипкого забора и сломаете его. Надо проделать в нем большую дыру. Если хабрийцы будут вам мешать – в них тоже дыры проделайте. Если они на вас толпой попрут – бегите назад, выманивайте их в чистое поле. Вон те застенчивые красотки на железных конях, что за моей спиной жмутся вдали, быстро их в землю втопчут. Когда армия ворвется в их лагерь, не отставайте от имперцев. Кто увидит вражеское знамя – хватайте сразу. Надо хоть одно найти – наш князь, видимо, помешался на тряпках и хочет, чтобы Второй Артольский принес ему их побольше. Если дальше опять будут заграждения, разбирайте их все, иначе красотки завязнут.

Честно говоря, боевую задачу Тим уяснил не вполне. Какая-то она слишком уж расплывчатая. Да и сомнительно, что хабрийцы позволят сломать изгородь без сопротивления, – неопытных солдат без доспехов они выкосят легко. Тим начал жалеть, что оставил щит и копье в санитарном фургоне, вместе с Эль, – эти штуки не сочетались с луком. Доски, обитые кожей, были хорошей защитой от стрел, а может, и пулю остановят. Придется в случае обстрела прятаться за спины товарищей.

Закончив со своими шалашами и навесами, солдаты взялись за изгородь, прикрывающую позиции, на всем ее протяжении. Рухнула она быстро – теперь хабрийцы из-за своего забора могли прекрасно видеть отряды, готовящиеся к атаке. Отреагировали на это они быстро – сразу в нескольких местах из орудийных жерл вынеслись клубы дыма и огня. На отряды имперской армии обрушились ядра – слева и справа заорали раненые и умирающие. Но в целом обстрел не впечатлил – по прикидкам Тима, в нем участвовало полдесятка пушек, что против такой оравы не более чем слабый укол.

Из-за изгороди, прикрывающей хабрийские позиции, показалось несколько всадников. Тим, присмотревшись к ним, напрягся – так умели ездить только степняки его родины. Слишком синхронно движутся, низкие стремена заставляют принимать характерную посадку, щиты по-родному маленькие, приторочены к седлу таким образом, чтобы не мешать стрельбе из луков. Неужели это люди из его народа? Похоже на то, ведь немало их служит материковым правителям – неудивительно, что и в Хабрии они есть.

Четверка всадников пересекла половину дистанции между армиями. Они что, совсем сбрендили? Решили вчетвером атаковать целое войско? Пока что их никто не трогал – имперские инженеры не стали заряжать свои машины ради столь смехотворной цели. Но еще немного – и они достигнут дистанции арбалетной стрельбы. Тогда все закончится мгновенно – арбалетчиков у Империи была чуть ли не половина армии.

Всадники, будто прочитав мысли Тима, картинно осадили коней как раз там, где арбалеты до них чуток не дотягивались. При этом все они разом вскинули правые руки, раскрыли ладони, растопырив пальцы в стороны, затем сжали их в кулаки. Потом руки опустили, медленно прижали к груди, скользя ладонями по телу, дотянулись до рукоятей мечей. После этого так же картинно развернулись и поскакали обратно.

– Струсили, шакалы хабрийские! – злобно выкрикнул ценатер Хфорц.

Солдатня поддержала его выкрик многоголосым гулом. Странные люди – они всерьез думают, что всадники обязаны были атаковать двухсоттысячную армию вчетвером? Хоть кто-то из всех этих крикунов решился бы на подобную глупость? Очень сомнительно. И никто из них не понял смысла знаков, продемонстрированных кавалеристами.

А вот Тим понял – половину из них понял бы любой житель степи, а вторую половину, секретную, знали лишь люди тайного воинского братства. То, что они продемонстрировали для всех, значило: «Дальше идти нельзя – там смерть». Тайный знак указывал на их принадлежность к Братству. Так что общий смысл послания был примерно такой: «Братья, не рекомендую туда ходить – умрете».

Тиму это сообщение не понравилось. А еще ему не понравился последовавший приказ к атаке. Как же плохо быть подневольным – будь он свободен, в жизни бы не пошел к лагерю хабрийцев после такого предупреждения от соплеменников.

Заметив, что офицеры остались позади, с основными силами полка, Тим громко сообщил: