В поисках тигра - Хоук Коллин - Страница 80

Я оказалась права, поскольку стоило мне склонить голову набок, как один из воронов, захлопав крыльями, взлетел мне на плечо. Когда твердый клюв замер возле моего уха, я стала ждать, когда ворон заговорит. Но вместо этого почувствовала, будто из меня что-то вытягивают. Черная птица осторожно вытаскивала что-то из моего уха, но при этом я не ощущала никакой боли.

– Что ты делаешь?

– Мыслиотпираю.

– Что?

– Мыслиотпираю.

Я ощутила еще один рывок, потом из меня как будто что-то выдернулось, и Хугин ускакал прочь, волоча в клюве нечто прозрачное, похожее на клок паутины.

Я зажала ладонью ухо.

– Что ты сделал? Выклевал часть моего мозга? Теперь у меня мозговая травма?

– Мыслиотпер.

– Да что это значит, в конце концов?

Ворон защелкал клювом, и нитевидная прядь, свисавшая из его клюва, начала медленно таять в воздухе. А я сидела, разинув рот от ужаса, и гадала, что же он со мной сделал. Неужели он украл мои воспоминания? Я стала лихорадочно рыться в своем мозгу, пытаясь припомнить все самое важное. Я искала какой-нибудь провал, пустоту или зазор. Но, разумеется, это был напрасный труд. Если эта вороватая птица в самом деле похитила мои воспоминания, то как я могла вспомнить, что это было?

Кишан коснулся моей руки.

– Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?

– Замечательно, просто…

Я замолчала на полуслове, потому что в этот момент в мозгу у меня что-то сдвинулось. Что-то произошло. Нечто неуловимое прошлось по поверхности моего сознания, как резиновый скребок по намыленному оконному стеклу. Я чувствовала, как слои смятения, непонимания, интеллектуального хаоса и прочей грязи – мне придется пользоваться этим термином за неимением более подходящего слова – сходят с меня, как омертвевшая кожа после солнечного ожога. И из-под всех этих наносов проступала ясность, как будто до сих пор всевозможные страхи, тревоги и мрачные мысли забивали поры моего сознания.

В эти несколько секунд я с предельной ясностью увидела все, что нам предстоит сделать. Я поняла, что мы почти достигли своей цели. Увидела, что нас ждет встреча со свирепыми хранителями, стерегущими Шарф, и мне открылось, на что способен этот Шарф. В эту секунду я узнала, как спасти Рена.

Мунин прыгал перед Кишаном, ожидая его разрешения.

– Все нормально, Кишан! Давай. Позволь ему сесть тебе на плечо. Это не больно, честное слово. Поверь мне.

Он с сомнением посмотрел на меня, но все-таки склонил голову в сторону. Я, как зачарованная, смотрела, как Мунин захлопал огромными крыльями и тяжело опустился на плечо Кишану. Он не стал складывать крылья, а лениво помахивал ими, трудясь над ухом Кишана.

Пока они были заняты, я повернулась к Хугину.

– Мунин делает с ним то же самое, что ты со мной?

Ворон отрицательно покачал головой и переступил с лапы на лапу. Потом, видимо, считая вопрос исчерпанным, принялся рыться клювом в перьях.

– А в чем разница? Что он делает?

– Разуйглаза.

– Разуйглаза?

Ворон важно кивнул.

Мунин спрыгнул на пол, волоча в клюве тонкий черный клочок размером с земляного червяка. Запрокинув голову, он разинул клюв и проглотил свою добычу.

– Фу… это что-то другое. Кишан? Что это было? Ты в порядке?

Он медленно, с усилием ответил:

– Со мной все хорошо. Он… он показал мне.

– Что он тебе показал?

– Он показал мне мои воспоминания… во всех подробностях. Я увидел все, что тогда произошло. Я снова увидел себя и Джесубай. Увидел своих родителей, Кадама, Дирена… всех нас. Но с одним большим отличием.

Я взяла его за руку.

– С каким? Что за отличие?

– Этот черный клочок, который ты видела… Мне трудно объяснить, но этот ворон будто снял с моих глаз черные очки. И я увидел все так, как оно произошло на самом деле, как было в жизни, понимаешь? Не со своей точки зрения, а в реальности. Я увидел все как будто глазами стороннего наблюдателя.

– И это изменило твои воспоминания?

– Не изменило… но прояснило. Я увидел, что Джесубай была милой нежной девушкой, которая очень хорошо ко мне относилась, но не по своей воле добивалась моего внимания. Она не любила меня так, как я любил ее. И очень боялась своего отца. Она была полностью послушна его воле, но в то же время отчаянно хотела сбежать от него куда угодно. И все закончилось тем, что отец убил ее… Он швырнул ее с такой силой, что она сломала себе шею. Как же я мог не заметить ее страха, ее постоянной тревоги? – Он потер подбородок. – Да, она хорошо скрывала свои чувства. А Локеш воспользовался моей любовью к Джесубай. Я должен был догадаться, что он за человек, но я был ослеплен, любовь лишила меня рассудка. Но как я мог не видеть этого до сих пор?

– Любовь порой толкает людей на безумства.

– А ты? Что увидела ты?

– Мне вроде как мозги пропылесосили.

– Что значит пропылесосили?

– Пылесос – это такая электрическая щетка для уборки. Мои мысли теперь ясны, как твои воспоминания. Короче, теперь я знаю, как нам раздобыть Шарф и что будет дальше.

– И что же будет дальше?

– Это я расскажу тебе по пути, но сначала…

Я подпрыгнула и приподняла гнездо, примостившееся в углу домика. Оба ворона возмущенно запрыгали и злобно закаркали, разевая клювы. Не выдержав, они подлетели ко мне и замахали крыльями у меня перед лицом.

– Мне очень жаль, но, между прочим, вы сами виноваты. Это же вы прочистили мне мозги, не забыли? Не говоря уже о том, что это наши вещи. И они нам нужны.

Я забрала из гнезда фотоаппарат, свой браслет с медальоном и амулет. Кишан помог мне застегнуть браслет и цепочку от амулета, а фотоаппарат поглубже засунул в рюкзак. Птицы с молчаливым укором смотрели на меня.

– Ладно, может быть, у нас найдется для вас что– нибудь другое, взамен украденного, – сдалась я.

Кишан вытащил из рюкзака рыболовный крючок, светящуюся палочку и компас и сложил все это в гнездо. Как только я поставила гнездо на место, вороны бросились к нему, чтобы поскорее рассмотреть и оценить свои новые сокровища.

– Спасибо вам, приятели! Идем, Кишан. За мной!

21

Шарф Небесной Ткачихи

Я выпрямилась и подошла к углу домика. В этом месте с потолка свисала простая веревка. Я схватила ее и дернула. Откуда-то сверху послышалось тарахтение, панель потолка сдвинулась в сторону, и оттуда с грохотом вывалилась деревянная лестница.

– Следующая часть пути будет самой трудной, – объяснила я Кишану. – Эта лестница ведет к внешним ветвям, по которым нам предстоит забраться на самую вершину дерева, где мы увидим огромное птичье гнездо. Шарф хранится в гнезде, только птицы там живут железные.

– Железные птицы?

– Да, и нам придется сразиться с ними, чтобы забрать Шарф. Постой-ка. – Я быстренько пролистала записки мистера Кадама и отыскала нужную. – Вот. Тут сказано, с кем мы будем драться.

На картинке была изображена мифическая стимфалийская птица, выглядевшая достаточно жутко и без подробного описания, приложенного к иллюстрации.

Кишан прочитал вслух:

– «Кошмарные плотоядные птицы с железными клювами, бронзовыми когтями и ядовитым пометом. Обычно живут большими стаями».

– Милашки, скажи?

– Держись поближе ко мне, Келс. Мы не знаем, сможешь ли ты исцелиться здесь, как в стране сильван.

– Ну, насчет тебя мы тоже этого не знаем, – хмыкнула я. – Но так и быть, я постараюсь не бросать тебя надолго.

– Очень смешно, Келси. Лезь, я за тобой.

Мы взобрались по лестнице и очутились в гуще ветвей, переплетавшихся так плотно, что я невольно подумала о детском игровом городке. Лезть по этим веткам было не сложнее, чем путешествовать по такому городку, если, конечно, не задумываться о падении. Кишан заставил меня карабкаться первой, чтобы прийти мне на помощь, если я вдруг сорвусь, что однажды все-таки случилось. Моя подошва соскользнула с мокрой ветки, но Кишан поймал мою ногу, поставил ее обратно и подтолкнул меня наверх.