В мире фантастики и приключений. Выпуск 3 - Варшавский Илья Иосифович - Страница 151

Он оглядел всех исподлобья, повернулся и ушел в рубку на прямых ногах.

– Мон диеу,- сказал Моллар.- Ну и жизнь.

У него опять пошла кровь из носа, и он принялся слабо сморкаться. Дауге повертел головой и сказал:

– Нам нужен счастливчик. Кто-нибудь здесь есть везучий? Нам совершенно необходим счастливчик.

Жилин встал.

– Пора, товарищи,- сказал он. Ему хотелось, чтобы все скорее кончилось. Ему очень хотелось, чтобы все уже было позади. Все остались сидеть.- Пора, товарищи,- растерянно повторил он.

– В-вероятность б-благоп-приятного и-исхода - п-процентов д-десять,- задумчиво сказал Юрковский и принялся растирать щеки. Михаил Антонович, кряхтя, выбрался из дивана.

– Мальчики,- сказал он.- Надо, кажется, прощаться. На всякий случай, знаете… Всякое может быть,- он жалостно улыбнулся.

– Прощаться так прощаться,- сказал Дауге.- Давайте прощаться.

– И я опьять не знайю как,- сказал Моллар.

Юрковский поднялся.

– В-вот что,- сказал он.- П-пошли по ам-мортизаторам. С-сейчас выйдет б-Быков, и т-тогда… Лучше мне сгореть. Р-рука у него тяжелая, д-до сих п-пор помню. Д-десять лет.

– Да-да,- заторопился Михаил Антонович.- Пошли, мальчики, пошли… Дайте я вас поцелую.

Он поцеловал Дауге, потом Юрковского, потом повернулся к Моллару. Моллара он поцеловал в лоб.

– А ты где будешь, Миша?- спросил Дауге.

Михаил Антонович поцеловал Жилина, всхлипнул и сказал:

– В амортизаторе, как все.

– А ты, Ваня?

– Тоже,- сказал Жилин. Он придерживал Моллара за плечи.

– А капитан?

Они вышли в коридор, и снова все остановились. Оставалось несколько шагов.

– Алексей Петрович говорит, что не верит автоматике в Джупе,- сказал Жилин.- Он сам поведет корабль.

– Б-Быков есть Быков,- сказал Юрковский, криво усмехаясь.- В-всех н-немощных на своих п-плечах.

Михаил Антонович, всхлипывая, пошел в свою каюту.

– Я вам помогу, мсье Моллар,- сказал Жилин.

– Да,- согласился Моллар и послушно обхватил Жилина за плечи.

– Удачи и спокойной плазмы,- сказал Юрковский.

Дауге кивнул, и они разошлись по своим каютам. Жилин ввел Моллара в его каюту и уложил в амортизатор.

– Как жизнь, Ваньюшя-а?- сказал печально Моллар.- Хороще-о?

– Хорошо, мсье Моллар,- сказал Жилин.

– А как девушки?

– Очень хорошо,- сказал Жилин.- На Амальтее чудесные девушки.

Он вежливо улыбнулся, задвинул крышку и сразу перестал улыбаться. Хоть бы скорее все это кончилось, подумал он.

Он пошел по коридору, и коридор показался ему очень пустым. Он постучал по крышке каждого амортизатора и прослушал ответный стук. Потом он вернулся в рубку.

Быков сидел на месте старшего пилота. Он был в костюме для перегрузок. Костюм был похож на кокон шелкопряда, из него торчала рыжая растрепанная голова. Быков был совешенно обыкновенный, только очень сердитый и усталый.

– Все готово, Алексей Петрович,- сказал Жилин.

– Хорошо,- сказал Быков. Он косо поглядел на Жилина.Не боишься, малек?

– Нет,- сказал Жилин.

Он не боялся. Он только хотел, чтобы все скорее кончилось. И еще ему вдруг очень захотелось увидеть отца, как он вылезает из стратоплана, грузный, усатый, со шляпой в руке. И познакомить отца с Быковым.

– Ступай, Иван,- сказал Быков.- Десять минут в твоем распоряжении.

– Спокойной плазмы, Алексей Петрович,- сказал Жилин.

– Спасибо,- сказал Быков.- Ступай.

Это надо выдержать, подумал Жилин. Черт, неужели я не выдержу? Он подошел к двери каюты и вдруг увидел Варечку. Варечка тяжело ползла, прижимаясь к стене, волоча за собой сплющенный с боков хвост. Увидев Жилина, она подняла треугольную морду и медленно мигнула.

– Эх ты, бедолага,- сказал Жилин. Он взял Варечку за отставшую на шее кожу, приволок ее в каюту, сдвинул крышку с амортизатора и поглядел на часы. Потом он бросил Варечку в амортизатор - она была очень тяжелая и грузно трепыхалась в руках - и залез сам. Он лежал в полной темноте, слушал, как шумит амортизирующая смесь, а тело становилось легче и легче. Это было очень приятно, только Варечка все время дергалась под боком и колола руку шипами. Надо выдержать, подумал Жилин. Как он выдерживает.

В рубке Алексей Петрович Быков нажал большим пальцем рифленую клавишу стартера.

ЭПИЛОГ

АМАЛЬТЕЯ, "ДЖЕЙ-СТАНЦИЯ"

Директор "Джей-станции" не глядит на заход Юпитера,

А Варечку дергают за хвост

Заход Юпитера - это тоже очень красиво. Медленно гаснет желто-зеленое зарево экзосферы, и одна за другой загораются звезды, как алмазные иглы на черном бархате.

Но директор "Джей-станции" не видел ни звезд, ни желто-зеленого сияния над близкими скалами. Он смотрел на ледяное поле ракетодрома. На поле медленно, едва заметно для глаза падала исполинская башня "Тахмасиба". "Тахмасиб" был громаден - фотонный грузовик первого класса. Он был так громаден, что его не с чем было сравнить здесь, на голубовато-зеленой равнине, покрытой круглыми черными пятнами. Из спектролитового колпака казалось, что "Тахмасиб" падает сам собой. На самом деле его укладывали. В тени скал и по другую сторону равнины мощные лебедки тянули тросы, и блестящие нити иногда ярко вспыхивали в лучах солнца. Солнце ярко озаряло корабль, и он был виден весь, от огромной чаши отражателя до шаровидной жилой гондолы.

Никогда еще на Амальтею не опускался такой изуродованный планетолет. Край отражателя был расколот, и в огромной чаше лежала густая изломанная тень. Двухсотметровая труба фотореактора казалась пятнистой и была словно изъедена коростой. Аварийные ракеты на скрученных кронштейнах нелепо торчали во все строны, грузовой отсек перекосило, и один сектор его был раздавлен. Диск грузового отсека напоминал плоскую круглую консервную банку, на которую наступили свинцовым башмаком. Часть продовольствия, конечно, погибла, подумал начальник. Какая чушь лезет в голову. Не все ли равно. Да, "Тахмасибу" теперь не скоро уйти отсюда.

– Дорого нам обошелся куриный суп,- сказал дядя Валнога.

– Да,- пробормотал директор.- Куриный суп. Бросьте, Валнога. Вы же этого не думаете. При чем здесь куриный суп?

– Отчего же,- сказал Валнога.- Ребятам нужна настоящая еда.

Планетолет опустился на равнину и погрузился в тень. Теперь было видно только слабое зеленоватое мерцание на титановых боках, потом там сверкнули огни и мелькнули маленькие черные фигурки. Косматый горб Юпитера ушел за скалы, и стали видны решетчатые конструкции антенн.

В кармане директора тоненько запел радиофон. Директор вытащил гладкую коробку и нажал на кнопку приема.

– Слушаю,- сказал он.

Тенорок дежурного диспетчера, очень веселый и без всякой почтительности, сказал скороговоркой:

– Товарищ директор, капитан Быков с экипажем и пассажирами прибыл на станцию и ждет вас в вашем кабинете.

– Иду,- сказал начальник.

Вместе с дядей Валногой он спустился в лифте и направился в свой кабинет. Дверь было раскрыта настежь. В кабинете было полно народу, и все громко говорили и смеялись. Еще в коридоре директор услыхал радостный вопль:

– Как жизьнь - хороще-о? Как мальчушки - хороше-о?

Директор не сразу вошел, а некоторое время стоял на пороге, разыскивая глазами прибывших. Валнога громко дышал у него над ухом, и чувствовалось, что он улыбается до ушей. Они увидели Моллара с мокрыми после купания волосами. Моллар отчаянно жестикулировал и хохотал. Вокруг него стояли девушки - Зойка, Галина, Наденька, Джейн, Юрико, все девушки Амальтеи - и тоже хохотали. Моллар всегда ухитрялся собрать вокруг себя всех девушек. Потом директор увидел Юрковского, вернее его затылок, торчащий над головами, и кошмарное чудище у него на плече. Чудище вертело мордой и время от времени страшно зевало. Варечку дергали за хвост. Дауге видно не было, но зато было слышно не хуже, чем Моллара. Дауге вопил: "не наваливайтесь! Пустите, ребятушки! Ой-ой!" В сторонке стоял огромный незнакомый парень, очень красивый, но слишком бледный среди загорелых. С парнем оживленно разговаривали несколько местных планетолетчиков. Михаил Антонович Крутиков сидел в кресле у стола директора. Он рассказывал, всплескивая короткими ручками, и временами подносил к глазам смятый платочек.