Статьи разных лет - Багатурия Георгий Александрович - Страница 98

В конце того же месяца в статье «Морализирующая критика и критизирующая мораль» Маркс также впервые высказывает в печати идею революционной власти пролетариата[508], а Энгельс в «Принципах коммунизма» (18-й пункт) уже делает значительный шаг вперед, дифференцируя два возможных варианта диктатуры пролетариата и разрабатывая подробно – в виде 12 пунктов – программу ее деятельности. Пролетарская революция, говорит Энгельс, прежде всего создаст демократический строй, демократическое государство, в котором политически господствующим классом будет пролетариат. И он предвидит два возможных варианта ее развития. Там, где пролетариат уже составляет большинство населения (в Англии), – там в форме демократии будет установлено прямое политическое господство пролетариата. Там же, где пролетариат еще не составляет большинства населения, а такое большинство образуют только пролетариат вместе с присоединившимися к нему мелкими крестьянами и городскими мелкими буржуа (во Франции и Германии), – там в форме демократии будет установлено косвенное политическое господство пролетариата.

В Манифесте будет сделан следующий шаг вперед. Пролетарское государство будет определено здесь как «пролетариат, организованный как господствующий класс», будут сформулированы две общие задачи диктатуры пролетариата и переработана программа переходных мероприятий[509]. Сравнительный анализ программы диктатуры пролетариата в «Принципах» (12 пунктов) и в Манифесте (10 пунктов) показывает, что по содержанию они в целом совпадают. Различия же сводятся к двум моментам. Во-первых, формулировки в Манифесте более точные и, как правило, более обобщенные. Во-вторых, группировка пунктов в Манифесте более строгая, внутренне более логичная.

Так шел процесс становления идеи диктатуры пролетариата.

Приведем теперь несколько других примеров. Содержание целого ряда конкретных положений Манифеста было фактически выработано в предшествующих произведениях Маркса и Энгельса, особенно в таких теоретических трудах, как «Немецкая идеология» и «Нищета философии». Вот некоторые сопоставления.

В «Немецкой идеологии» находим мы первую формулировку, предвосхищающую исходный тезис Манифеста, о классовой борьбе как движущей силе истории: «Общество развивалось до сих пор всегда в рамках противоположности, которая в древности была противоположностью между свободными и рабами, в средние века – между дворянством и крепостными, в новое время – между буржуазией и пролетариатом»[510]. Теоретическим источником этого положения явилась известная мысль, высказанная еще сенсимонистами[511]. Однако в «Немецкой идеологии» она получила уже чисто материалистическое обоснование, а в Манифесте стала исходным пунктом всего анализа буржуазного общества – анализа, завершающегося выводом о неизбежном революционном преобразовании этого общества в бесклассовое, коммунистическое общество. Переходным звеном между «Немецкой идеологией» и Манифестом является то место в «Принципах коммунизма», где Энгельс отвечает на вопрос, какие трудящиеся классы существовали до промышленной революции, породившей современный пролетариат. Его ответ гласит: рабы, крепостные, ремесленные подмастерья, мануфактурные рабочие.

В «Немецкой идеологии» вырабатывается основная формула исторического материализма и раскрывается классовая природа общественного сознания: «Сознание никогда не может быть чем-либо иным, как осознанным бытием, а бытие людей есть реальный процесс их жизни… Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание». «Мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями»[512] и т.д. Эти положения включаются в текст Манифеста: «Вместе с условиями жизни людей, с их общественными отношениями, с их общественным бытием изменяются также и их представления, взгляды и понятия, – одним словом, их сознание… Господствующими идеями любого времени были всегда лишь идеи господствующего класса»[513].

Нетрудно установить аналогичную параллель между характеристикой исторических корней утопизма, данной Марксом в «Нищете философии», и такой же характеристикой утопического социализма и коммунизма в Манифесте[514]. Можно привести и целый ряд других подобных текстуальных сопоставлений, не говоря уже о сопоставлениях смысловых. В целом же можно утверждать, что почти все элементы содержания Манифеста выросли прямо или косвенно из результатов предшествующего развития теоретических воззрений Маркса и Энгельса.

Сопоставим теперь в общих чертах структуру и содержание трех вариантов программы Союза коммунистов. Прежде всего бросается в глаза определенное соответствие пунктов (вопросов и ответов) «Проекта Коммунистического символа веры» и «Принципов коммунизма» и глав «Манифеста Коммунистической партии». Опуская детали, это соответствие можно представить в виде следующей таблицы:

Эта таблица в обобщенном виде показывает, как складывалась основная структура Манифеста. В самых общих чертах все три документа в структурном отношении соответствуют друг другу. Общее заключается уже в том, что сначала характеризуется настоящее как результат исторического развития (I глава Манифеста), а затем рассматривается предстоящее преобразование общества и коммунизм как его конечный результат (II глава). Не все пункты первоначального «Проекта» вошли в состав «Принципов», но зато все основное содержание «Принципов» было так или иначе использовано в Манифесте.

Сопоставим сперва «Проект» и «Принципы». Первые шесть пунктов «Проекта» были радикально переработаны: опущены (наполовину) или существенно изменены и перемещены (содержание их использовано, отчасти буквально, в других местах). Дело в том, что в этих немногих пунктах Энгельс вынужден был сделать некоторые уступки незрелым еще воззрениям руководителей Союза справедливых. Насколько возможно, он смягчил неправильность или неточность навязанных ему формулировок. Однако такого рода уступки составляют незначительную долю всего содержания «Проекта» – документа в целом вполне марксистского, составленного исходя из принципов уже научного коммунизма.

В остальной части оба документа в структурном отношении соответствуют друг другу, а различие между ними сводится к тому, что в «Принципах» добавлен ряд новых вопросов: 5 – 6, 10 – 14, 19 – 20, 24 – 25-й. Большинство из них касается более подробной характеристики буржуазного общества. Добавлен известный вопрос о том, может ли пролетарская революция произойти в одной стране. В ответе на него Энгельс развивает положение, впервые сформулированное Марксом в рукописи «Немецкой идеологии». Два новых пункта – 14-й и 20-й – содержат развернутую характеристику будущего, коммунистического общества. Наконец, два добавленных в заключение: «24. Чем отличаются коммунисты от социалистов?» и «25. Как относятся коммунисты к остальным политическим партиям нашего времени?» – касаются проблем, составивших затем предмет двух последних глав Манифеста: «III. Социалистическая и коммунистическая литература» и «IV. Отношение коммунистов к различным оппозиционным партиям».