Статьи разных лет - Багатурия Георгий Александрович - Страница 97

1) Начало июня 1847 г. Энгельс. «Проект Коммунистического символа веры».

2) Конец октября 1847 г. Энгельс. «Принципы коммунизма».

3) Декабрь 1847 г. – январь 1848 г. Маркс и Энгельс. «Манифест Коммунистической партии».

Сопоставление и сравнительный анализ этих трех программных документов представляют огромный научный интерес. Но прежде чем обратиться не к детальному, а хотя бы к суммарному сопоставлению этих трех вариантов программы, убедимся в том, что и предшествующие этапы становления марксистской теории нашли прямое отражение в содержании Манифеста.

Возьмем в качестве примера процесс становления одной из центральных идей Манифеста – идеи диктатуры пролетариата. В свое время Энгельс говорил, что они с Марксом всегда считали, что для достижения великих целей грядущей социальной революции рабочий класс должен будет прежде всего овладеть организованной политической властью государства и с ее помощью подавить сопротивление класса капиталистов и организовать общество по-новому[496]. Что стоит за этим утверждением, какие факты имеются к настоящему времени в нашем распоряжении?

В 1970 г. на русском языке была впервые опубликована статья молодого Энгельса «Централизация и свобода» (она была напечатана без подписи в «Рейнской газете» 18 сентября 1842 г.). Эта статья содержит первые признаки перехода Энгельса к коммунизму (донаучному, в целом еще утопическому, но революционному). Она заканчивается таким выводом: «Государство – это не реализация абсолютной свободы, каким оно считается». Оно может осуществить лишь объективную (внешнюю) свободу. «Истинная субъективная свобода, которая равносильна абсолютной свободе, требует для своего осуществления иных форм, чем государство»[497]. Не исключено, что в зародыше здесь появляется идея об исчезновении государства в будущем обществе и вместе с тем намечается отдаленный подход к идее новой демократии, которая явится переходом к такому обществу, где уже не будет государства. Сопоставление данного рассуждения Энгельса с его позднейшими высказываниями подтверждает наше предположение.

Так, в трех статьях Энгельса «Положение Англии», написанных соответственно в январе, феврале и марте 1844 г., та же мысль развивается дальше и определенно намечается приближение к идее диктатуры пролетариата.

Январь: Энгельс отмечает неясность у Карлейля в вопросе о целях и задачах современной демократии. «Демократия является, конечно, лишь переходной ступенью… к истинной, человеческой свободе»[498]. То же, что и в сентябре 1842 г., противопоставление государства и подлинной свободы. Такое противопоставление будет характерно для Энгельса и в более поздние годы, в период после Парижской коммуны. Так, в известном письме Бебелю в марте 1875 г., подвергая критике оппортунистический тезис немецких социал-демократов о «свободном народном государстве», он писал: «Говорить о свободном народном государстве есть чистая бессмыслица: пока пролетариат еще нуждается в государстве, он нуждается в нем не в интересах свободы, а в интересах подавления своих противников, а когда становится возможным говорить о свободе, тогда государство как таковое перестает существовать»[499].

Февраль: Выясняется, что «современная демократия» – это та, к которой стремятся чартисты, это «рабочая демократия». Как только будет введена Народная хартия, говорит Энгельс, денежная аристократия будет политически побеждена рабочей демократией[500].

Март: «Ближайшим будущим Англии будет демократия. Но какая демократия!.. Борьба демократии против аристократии в Англии есть борьба бедных против богатых. Демократия, навстречу которой идет Англия, – это социальная демократия» и т.д.[501]

Несколько позднее подходы к идее диктатуры пролетариата намечаются и у Маркса в его «Экономическо-философских рукописях» (апрель – август 1844 г.)[502] и в статье «Критические заметки к статье „Пруссака“ „Король прусский и социальная реформа“», датированной 31 июля 1844 г. В этой последней Маркс пишет: «…социализм не может быть осуществлен без революции. Он нуждается в этом политическом акте, поскольку он нуждается в уничтожении и разрушении старого. Но там, где начинается его организующая деятельность, где выступает вперед его самоцель, его душа, – там социализм отбрасывает политическую оболочку»[503].

Впервые проводимому здесь различению разрушительных и созидательных задач предстоящего переворота в известной мере соответствует различение политического переходного периода и самого будущего общества.

В начале 1845 г. в своей книге «Положение рабочего класса в Англии» Энгельс еще раз приближается к идее диктатуры пролетариата. Подвергая критике недостатки английских социалистов, он говорит, что «они не признают исторического развития и поэтому хотят перевести страну в коммунистическое состояние тотчас же, немедленно, а не путем дальнейшего развертывания политической борьбы до ее завершения, при котором она сама себя упразднит»[504].

И только в «Немецкой идеологии» в ноябре – декабре 1845 г. Маркс и Энгельс впервые, правда, пока в самом общем, еще не вполне определенном виде, высказали эту важнейшую идею политического учения марксизма. Вот эта исторически первая формулировка: «Каждый стремящийся к господству класс, – даже если его господство обусловливает, как это имеет место у пролетариата, уничтожение всей старой общественной формы и господства вообще, – должен прежде всего завоевать себе политическую власть»[505]. Если до 1845 г. Маркс и Энгельс приближались к такому выводу, то здесь они его уже сделали. Действительно, завоевание политической власти, установление классового господства пролетариата и, как это ясно из всего контекста «Немецкой идеологии», именно революционным путем, а затем уничтожение частной собственности, классов и тем самым классового господства вообще – что это, как не основные элементы специфически марксистского учения о диктатуре пролетариата?

В более поздней части рукописи «Немецкой идеологии», относящейся уже к марту – апрелю 1846 г., мы находим прямое указание на исчезновение в будущем государства и, возможно, второе, косвенное указание на период диктатуры пролетариата: «Коммунистическая революция, уничтожающая разделение труда, в конечном итоге устраняет политические учреждения»[506].

Через год в «Проекте Коммунистического символа веры» (16-й пункт) Энгельс впервые как программное требование сформулирует следующее положение: «Первым основным условием для введения общности имущества является политическое освобождение пролетариата путем установления демократического государственного строя». А в трех следующих пунктах впервые наметит программу деятельности этого государства – ряд переходных мероприятий.

Но есть ли связь между «демократическим государственным строем» и «политическим господством пролетариата»? Проходит четыре месяца, и в статье «Коммунисты и Карл Гейнцен» (статья вторая, датирована 3 октября 1847 г.) Энгельс дает недвусмысленный ответ на этот вопрос: «Необходимым следствием демократии во всех цивилизованных странах является политическое господство пролетариата, а политическое господство пролетариата есть первая предпосылка всех коммунистических мероприятий»[507]. Так эта важнейшая идея впервые высказывается в печати. И здесь же Энгельс снова касается вопроса о переходных мероприятиях.