Энгельс – теоретик - Багатурия Георгий Александрович - Страница 99

На место старого буржуазного общества с его классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех»[709].

Так заканчивается II глава. В ее заключительной части с большей резкостью, чем прежде, формулируются многие основные выводы теории научного коммунизма относительно пролетарской революции, переходных мероприятий и собственно коммунистического общества. Появляется и ряд новых моментов.

Очень четко сформулированы здесь две общие задачи диктатуры пролетариата: 1) последовательно отобрать у буржуазии все средства производства и сосредоточить их в руках пролетарского государства, т.е. превратить частную собственность на средства производства в общественную (в данный период – государственную) собственность[710], и 2) «возможно более быстро увеличить сумму производительных сил», т.е. максимально быстро увеличить производство[711].

Диктатура пролетариата определяется здесь как «пролетариат, организованный как господствующий класс».

Очень глубоко замечено здесь, что политическое вмешательство в буржуазные производственные отношения кажется экономически несостоятельным, но в переходный период оно необходимо.

Программа конкретных переходных мероприятий хотя и представляет собой переработку аналогичной программы, разработанной Энгельсом в «Принципах коммунизма», но содержит некоторые новые моменты и отличается большей логической последовательностью. В целом здесь можно установить соответствие между первой общей задачей диктатуры пролетариата и первыми шестью пунктами этой программы, между второй общей задачей и остальными четырьмя пунктами. Обе части сводятся в конечном счете к разрушительной и созидательной задачам преобразования общества.

В краткой заключительной характеристике коммунистического общества наибольший интерес представляет его определение: ассоциация, в которой свободное развитие каждого является условием свободного развития всех[712]. Здесь запечатлена конечная цель коммунистического преобразования общества: свободное развитие каждого человека и всего общества в целом. Таков высший гуманистический принцип коммунизма.

В III главе особенно важен ее последний, 3-й раздел: «Критически-утопический социализм и коммунизм», а в нем – объяснение причин утопизма и вместе с тем выявление принципиального различия между всякого рода утопизмом и действительно научным коммунизмом. Это различие проявляется и в методологии прогноза будущего.

Исторические корни утопизма Маркс вскрыл в «Нищете философии». В «Манифесте» развивается аналогичное объяснение[713].

Из этой характеристики утопизма можно извлечь ряд специфических отличий от него научного коммунизма:

– сознательное выражение интересов пролетариата,

– материалистическое понимание истории,

– понимание объективной необходимости насильственной пролетарской, коммунистической революции как результата классовой борьбы пролетариата,

– понимание будущего, коммунистического общества как закономерного результата объективного исторического развития.

Очевидно, что в теоретическом отношении все эти отличия сводятся к материалистическому пониманию истории, а в социальном отношении – к тому, что научный коммунизм явился выражением интересов современного, созданного крупной промышленностью, пролетариата.

В критически-утопическом социализме и коммунизме авторы «Манифеста» различают две стороны – критическую и утопическую. И они формулируют важное положение о тенденции развития утопизма: «Значение критически-утопического социализма и коммунизма стоит в обратном отношении к историческому развитию»[714].

«Манифест» завершается поистине пророческим прогнозом – выводом, увенчивающим строго научную теорию коммунизма: «Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»[715].

Анализ содержания «Манифеста» показывает, что по сравнению с «Принципами» здесь появляется ряд новых моментов. Некоторые из них, пожалуй, даже большинство, можно с уверенностью приписать Марксу. Это позволяет считать, что решающая роль в переработке «Принципов» в «Манифест» принадлежала Марксу. Такой вывод подтверждается и некоторыми данными из истории создания «Манифеста»[716].

Таким образом, вклад Маркса в создание первой программы коммунистической партии состоит в том, что он:

1) открыл материалистическое понимание истории и, – исходя из него, применив его к анализу современного ему буржуазного общества, – разработал основы теории научного коммунизма, 2) опираясь на выработанные Энгельсом «Принципы коммунизма», развил их содержание дальше и 3) придал «Манифесту Коммунистической партии» его окончательную классическую форму.

В то же время вклад Энгельса состоял в том, что он 1) принимал непосредственное участие в разработке теоретических основ научного коммунизма и его основных положений, 2) в форме «Проекта Коммунистического символа веры» и «Принципов коммунизма» выработал основное содержание и общую структуру будущего «Манифеста Коммунистической партии» и, наконец, 3) предложил саму форму манифеста[717].

Сверх того и Маркс, и Энгельс своими теоретическими работами, выступлениями в печати, в результате письменного обмена мнениями, непосредственным участием во многих дискуссиях с членами Союза справедливых, в особенности на первом и втором конгрессах Союза коммунистов, убедили передовых представителей рабочего движения в правильности своего нового мировоззрения и добились того, чтобы принципы научного коммунизма стали теоретической основой первой программы коммунистической партии.

Собственные достижения Энгельса в разработке теории коммунистического общества в период до революции 1848 г. представлены наиболее полно в его «Принципах коммунизма». Но со времени создания «Манифеста Коммунистической партии» его содержание, как высший результат развития научного коммунизма за этот период, становится единым достоянием его творцов. А со времени принятия данной программы первой международной коммунистической организацией борющегося пролетариата и со времени первого опубликования ее – содержание «Манифеста» становится достоянием объективного всемирно-исторического процесса развития человечества.

Обобщение опыта революции и дальнейшее развитие теории

Революция 1848 – 1849 гг. явилась первой исторической проверкой марксизма. Результат этой проверки был двоякий. Главное – она подтвердила правильность новой теории. Вместе с тем она показала ее недостаточность. Теория нуждалась в дальнейшем углублении. Вопреки надеждам на успешное и быстрое развитие, революция потерпела поражение. Со всей остротой встал вопрос о дальнейших перспективах революционного движения.

В течение трех лет после революции внимание Маркса и Энгельса было сосредоточено на обобщении ее опыта.

Огромное значение в развитии теории научного коммунизма имело составленное в марте 1850 г. Марксом и Энгельсом «Обращение Центрального комитета к Союзу коммунистов». В этом «Обращении» они наиболее полно разработали теорию непрерывной революции. Вот классическая формулировка их основной идеи:

«В то время как демократические мелкие буржуа хотят возможно быстрее закончить революцию… наши интересы и наши задачи заключаются в том, чтобы сделать революцию непрерывной до тех пор, пока все более или менее имущие классы не будут устранены от господства, пока пролетариат не завоюет государственной власти, пока ассоциация пролетариев не только в одной стране, но и во всех господствующих странах мира не разовьется настолько, что конкуренция между пролетариями в этих странах прекратится и что, по крайней мере, решающие производительные силы будут сконцентрированы в руках пролетариев. Для нас дело идет не об изменении частной собственности, а об ее уничтожении, не о затушевывании классовых противоречий, а об уничтожении классов, не об улучшении существующего общества, а об основании нового общества»[718].