Энгельс – теоретик - Багатурия Георгий Александрович - Страница 64

Эта общая картина общественного развития служила самим ее авторам постоянным ориентиром для осмысливания отдельных сторон исторического процесса, членения его на определенные периоды, уяснения характера определенных эпох. Энгельс, в частности, целиком или частично исходил из нее в своих основных исторических исследованиях. В «Анти-Дюринге» он оперирует понятиями первобытное, рабовладельческое, феодальное и буржуазное общество как обозначениями основных этапов, через которые прошло в своем развитии человечество[448]. Коммунизм рассматривается как формация, идущая на смену капитализму, как будущее человечества. В работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Энгельс, говоря о трех великих формах порабощения – рабстве, крепостничестве и наемном труде, – характерных «для трех великих эпох цивилизации», также по существу рассматривает всю историю с позиций пятичленного ее деления[449]. Здесь речь идет о трех, основанных на классовом антагонизме, господстве и подчинении формациях, противопоставляемых двум формациям, не знающим эксплуатации, – первобытному строю и будущему коммунистическому обществу.

Однако, считая такую периодизацию в целом правильной, отражающей в общих чертах действительный характер закономерного хода исторического развития и последовательность смены его главных ступеней, Маркс и Энгельс никогда не превращали ее в некую жесткую и непреложную схему, шаблон, который можно безоговорочно прикладывать к истории в любом случае, не считаясь со своеобразием исторического процесса у народов разных стран и континентов. Общая периодизация выражала как бы генеральное направление исторического процесса, само же конкретное осуществление его было у разных народов связано со значительными модификациями, отклонениями от общего пути, даже зигзагами.

В необходимости дальнейшего углубления этой общей периодизации убеждались и сами основоположники марксизма. В 1859 г. Маркс наряду с покоящимся на рабстве античным способом производства отметил особый тип производственных отношений – азиатский способ производства, господство которого составило целую эпоху в экономической истории человечества, наступившую после первобытных времен. В представлении Маркса, как это явствует из его работы «Критика политической экономии» (главная часть экономических рукописей 1857 – 1859 гг.), это была первая форма антагонистических отношений, выражавшихся в подчинении деспотической правящей верхушке, которая сосредоточила в своих руках управление ирригационными работами, полупервобытных, патриархально замкнутых сельских общин[450]. Об обособлении общественных функций как пути образования господствующей верхушки, возвысившейся над совокупностью прежде независимых общин, писал Энгельс в «Анти-Дюринге». Он усматривал в этом важный исторический процесс, который происходил наряду с возникновением рабства, а в странах орошаемого земледелия, возможно, и раньше его. На основе этого процесса сложились общественные отношения, отмечал он, характерные, в частности, для восточных деспотий[451].

Историческая эволюция многих народов, полагал Энгельс, происходила по ряду причин отнюдь не в строгом соответствии с общей периодизацией всемирной истории. Некоторые из них, в частности, по существу не знали рабовладельческой стадии развития. Так, отмечая наличие рабства у кельтов древней Ирландии, Энгельс своими исследованиями установил, что оно не оказало у них заметного влияния на общественный строй[452]. Про древних германцев он писал, что они не довели зависимости «до вполне развитого рабства: ни до античной формы рабского труда, ни до восточного домашнего рабства»[453]. Таким образом, значительная часть человечества перешла, как это было ясно Энгельсу, от первобытнообщинного строя к феодализму, минуя если не рабство как общественный институт, то во всяком случае рабовладельческую формацию. Энгельс, как и Маркс, допускал возможность некапиталистического пути развития для ряда народов при условии победы социализма в передовых странах.

Общественное развитие разных народов совершалось далеко не одинаковыми темпами. В 1853 г., обмениваясь письмами по поводу особенности истории стран Азии, Маркс и Энгельс отмечали застойный и замедленный характер, который приобрели здесь в определенное время социальные процессы по сравнению со странами Европы[454]. Различали Маркс и Энгельс в истории и переходные эпохи, эпохи смены одной формации другой, когда в общественной структуре тех или иных народов сохранялись формы прежнего строя в виде устойчивых пережитков, но в то же время уже нарождались и новые. Нередки были примеры причудливого сочетания и переплетения разных общественно-экономических укладов, сосуществовавших в рамках той или иной социальной структуры.

Одним словом, общую периодизацию всемирной истории Маркс и Энгельс рассматривали как руководящую нить для исследования, а не как некую «универсальную отмычку» к решению вопроса об исторических путях разных народов. Они вполне сознавали необходимость уточнения на основе конкретных исследований выработанной ими общей модели развития человечества. Так, уже было сказано, что они сами выдвинули положение об азиатском способе производства в порядке конкретизации процесса смены общественных формаций. Но главное заключалось даже не в этом. В целом, эта общая модель, независимо от возможных усовершенствований, оказалась с самого начала глубоко верна в основных своих чертах. Она отражала реальный процесс развития общества. Основная задача состояла в ее правильном использовании, в недопущении упрощенного подхода к ней, ее абсолютизации, догматического ее истолкования в ущерб изучению конкретных особенностей исторического процесса. В своих исторических исследованиях Маркс и Энгельс показали образцы гибкого, творческого применения общих методологических предпосылок, вытекающих из этой периодизации исторического процесса, вскрывая с их помощью и общие закономерности общественного развития и его специфические особенности у разных народов.

Разработка истории первобытного общества

Исключительные заслуги принадлежат Энгельсу как историку в области исследования истории первобытного общества. Следует при этом отметить вполне самостоятельный характер самого пути формирования взглядов Маркса и Энгельса на первобытную стадию истории человечества. Разумеется, эти взгляды складывались не в отрыве от общего прогресса науки в этой области. Маркс и Энгельс опирались на важнейшие открытия, сделанные археологами, геологами, этнографами, антропологами и другими учеными. Они в полной мере оценили значение трудов Буше де Перта, Ч. Лайеля (в частности, его книги «Геологические доказательства древности человека», вышедшей в 1863 г.), Ч. Дарвина («Происхождение видов», 1859, «Происхождение человека», 1871 г.), Г. Маурера, И.Я. Бахофена («Материнское право», 1861 г.), Л.Г. Моргана («Древнее общество», 1877 г.), М.М. Ковалевского и др.[455] На основе конкретного фактического материала, приведенного этими учеными, а также сделанных ими многих выводов воззрения Энгельса на первобытный строй приобрели ту зрелую форму, в которой они излагаются в его классическом труде «Происхождение семьи, частной собственности и государства». Однако на формирование и развитие этих воззрений влияли и собственные исследования Энгельсом древних обычаев и общественных институтов разных народов, в частности, кельтов Ирландии и Уэльса, древних германцев и т.д.

Еще до появления работы Моргана у Маркса и Энгельса складывались представления об общественном устройстве первобытных народов, до некоторой степени предвосхитившие выводы американского ученого и эволюцию передовой научной мысли в этой области в целом. В «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс рассматривали первобытное состояние как стадию, в которой общественные отношения покоились на совместной собственности племени, представляя собой своего рода племенной коммунизм. Подчеркивали они и первостепенное значение на этой ступени естественных родственных связей, скреплявших первобытные племенные или родовые коллективы (ясного представления о соотношении между родом и племенем в тогдашней науке не существовало). Правда, в понимании первобытных форм семьи они не отошли тогда еще от общераспространенного отождествления их с семьей более позднего времени.