Молодой Гегель и проблемы капиталистического общества - Лукач Георг - Страница 176

Описание действительного исторического процесса, которое мы осуществляем в данной главе, ведет к абсолютному завершению процесса отчуждения (Entauberung). Мы уже видели, что Просвещение, капитализм и французская революция характеризуются им как вершины на этом пути "снятия" любой природной непосредственности, на пути к законченному "отчуждению" (Entauberung).

Но мы также видели, что попытка Гегеля определить начало возвратного движения в самой социальной жизни потерпела крах из-за честности его мысли. Этап "морального духа", согласно гегелевской схеме, должен был означать тот этап, где это движение выступает в самой общественной жизни. Однако схема остается схемой, т. е. она должна охарактеризовать то место, где должно было осуществиться обратное освоение "отчуждения" (Entaube-rung) субъектом, но это место в философском изложении остается пустым.

Мы показали, что это обстоятельство имеет глубокие социальные основания помимо конкретно-исторических условий тогдашней Германии, которые мы уже проанализировали, а именно, что лишь конкретная перспектива создания общества, которое реально разрешает противоречия капитализма, может указать философский путь решения проблемы "отчуждения" (EntauBerung), в то время как у Гегеля налицо ложно поставленная или мнимая проблема, в силу чего он не в состоянии удовлетворительным образом решить проблемы социального положения Германии и осмыслить связи, правильно им схваченные.

Теперь мы констатируем в качестве факта то, что гегелевская диалектика превращает освоение "отчуждения" (Entaufierung) в форму снятия предметности. Чем адекватнее, согласно Гегелю, постижение мира, тем с большей ясностью должна проявиться в нем эта тенденция. Эта специфическая ориентация гегелевской диалектики определяет другую методологическую функцию понятия "абсолютного духа". Претензия встать над действительной историей, имеющая важные, плодотворные и позитивные результаты для метода познания, которые нами уже проанализированы, превращается здесь в стремление вновь преодолеть реальный характер действительности, превратить объективность в чистую положенность субъектом, в тождество субъекта и объекта, завершить превращение субстанции в субъект. Эта необходимость не только обусловливается всей сферой абсолютного духа, но одновременно определяет его структуру и последовательность его ступеней. Гегелевский ряд — искусство, религия, философия, — по существу, определяется тем, насколько сильно на каждой из этих ступеней может быть выражена эта завершающая, специфическая ориентация гегелевской диалектики — ориентация на снятие предметности.

И здесь Гегель остается верным той методологии, которую он изложил во вводных замечаниях к этому разделу. Абсолютный дух не должен приводить к чему-то совершенно новому в реальном историческом развитии, он должен лишь философски прояснять то, что им уже произведено. Поэтому Гегель присоединяется к тому результату, который нам известен из его трактовки Просвещения и капитализма: "Вещь есть, я"; фактически в этом бесконечном суждении вещь снята; она — ничто в себе; она имеет значение только в отношении, только благодаря "я" и своему соотношению с ним. Этот момент раскрылся для сознания в чистом здравомыслии и просвещении. Вещи попросту полезны, и их следует рассматривать только со стороны их полезности"[52].

Как мы помним, уже в описании философии Просвещения обнаружилась правильная и справедливая тенденция в гегелевском снятии "отчуждения" (Entauberung), а именно тенденция растворить всю неподвижную действительность в диалектическом процессе, причем Гегель, конечно, выдвигает идеалистическое предположение о том, что без субъекта невозможна никакая предметность, осуществляющая процесс. Познание существенных связей на этой ступени "отчуждения" (Entaufierung) состоит в том, что оно используется исключительно для познания общественного процесса и взаимодействия между субъектом и объектом, и показывает, что преодоление фетишизированного характера социальных формообразований в динамичных, противоречивых отношениях людей друг к другу составляет существенный момент общественного процесса.

Однако мы знаем, что Гегель не удовлетворился таким описанием отчуждения (EntauBerung), этим способом его преодоления. Он считал, что необходимо выйти за его пределы, и это выхождение принимает у него мистифицированную форму преодоления предметности. Гегель начинает его с высшей формы объективного духа, со ступени моральности, и говорит: "Обладающее образованностью самосознание, которое прошло через мир отчужденного от себя духа, своим отрешением создало вещь в качестве себя самого, удерживает поэтому в ней еще себя само и знает о несамостоятельности ее, или о том, что вещь по существу есть только бытие для другого, или, если полностью выразить отношение, т. е. то, что единственно составляет здесь природу предмета, то для него вещь имеет значение некоторого для-себя-сущего, оно провозглашает чувственную достоверность абсолютной истиной, само же это для-себя-бытие — моментом, который только исчезает и переходит в свою противоположность — в брошенное на произвол бытие для другого… Насколько моральное сознаний в своем миропредставлении предоставляет наличному бытию свободу от самости, настолько же оно принимает его обратно в

себя"[53].

Гегель совершенно отчетливо характеризует моральное сознание как такое формообразование, которое переходит к абсолютному духу и существенная функция которого состоит именно в этом переходе. Тем самым он задним числом оправдывает то, почему, как мы ранее видели, уже в моральном сознании не может появиться никакого нового социального содержания. Это формообразование есть, по Гегелю, начало процесса обратного освоения "отчуждения" (EntauBerung) — воспоминание (Er — Innerung).

С помощью этимологического расчленения смысла слова Гегель стремится придать этому процессу и другое значение. Речь у него идет не только о простом воспоминании, в котором еще раз воссоздается осуществившийся процесс в человеческой памяти (или мистифицированной памяти духа), но он стремится подчеркнуть "внутреннее" в противоположность процессу "выхождения-вовне". "Воспоминание" (углубление во-внутрь) представляет собой выражение, обозначающее процесс обратного освоения субъектом "отчуждения" (EntauBerung). Тем самым он лишь здесь впервые обосновывает то, почему в этом разделе в принципе не может появиться никакое новое содержание. Ведь дух, согласно Гегелю, создавал предметы своей действительности в ходе процесса "отчуждения" (EntauBerung). Обратный процесс "углубления во-внутрь" может состоять, согласно этой последовательной концепции, лишь в том, чтобы снять уже созданные формы предметности, возвратить их субъекту.

На высшей ступени "Феноменологии" абсолютное знание характеризуется как противоположность религии, потому что в нем находит свое выражение более точно, ясно и последовательно эта тенденция, в то время как присущий религии характер представления, как мы видели, предписывает ей определенное сохранение предметности и тем самым неадекватность высших форм осуществления тождества субъекта и объекта. Гегель так характеризует отношение этих двух ступеней: "Таким образом, то, что в религии было содержанием или формой процесса представления некоторого "иного", здесь есть собственно действование самости… То, что мы присовокупили здесь, есть, с одной стороны, только собрание отдельных моментов, из коих каждый в своем принципе проявляет жизнь духа в целом, а с другой стороны, закрепление понятия в форме понятия, содержание которого раскрывалось бы в указанных моментах и которое само уже раскрылось бы в форме некоторого образования сознания"[54].