Власов против Сталина. Трагедия Русской освободительной армии, 1944–1945 - Гофман Иоахим - Страница 29

Когда полковник Мальцев в конце лета 1944 г. представил заявки, он мог рассчитывать на далеко идущее понимание со стороны высокопоставленных командных инстанций Люфтваффе. Это касалось не только ответственного в данной сфере инспектора по иностранному персоналу люфтваффе «Ост» генерал-лейтенанта Ашенбреннера, бывшего военно-воздушного атташе в германском посольстве в Москве, который умело отстаивал заявки перед главным командованием люфтваффе. И другие высокопоставленные офицеры люфтваффе уже давно – причем по убеждению, а не только по конъюнктурным соображениям – выступали за военный союз с силами «новой России» на основе абсолютного равноправия. В этой связи следует назвать прежде всего начальника 8-го (военно-исторического) отдела Генерального штаба люфтваффе генерал-майора Герхудта фон Родена, который уже в качестве начальника штаба 1-го воздушного флота в письме к тогдашнему начальнику Генерального штаба ОКЛ генерал-полковнику Ешоннеку от 13 мая 1943 г. – хотя еще и безрезультатно – указал на «решающее значение» национального русского движения сопротивления [236]. Благодаря, в частности, поддержке широкомасштабного формирования русских военно-воздушных сил, выраженной Герхудтом фон Роденом в памятной записке начальнику Генерального штаба люфтваффе генералу авиации Коллеру от 5 октября 1944 г., заявки Мальцева нашли теперь быстрый и благожелательный отклик. Так, командование германских люфтваффе заявило о безоговорочной готовности предоставить находящийся под его опекой русский персонал – речь шла о добровольцах, а не о военнопленных, как утверждалось советской стороной, – в требуемом количестве, передать самолеты, оружие, автомашины и т. д., выделить подходящие аэродромы и во всех отношениях поддержать формирование ВВС РОА. Поначалу оно не могло выделить горючее, необходимое для обучения, тренировок и боевых вылетов. На трудности натолкнулась и передача оружия и оборудования для оснащения зенитных частей, по причине чего было предложено постепенно укомплектовать русским персоналом немецкие батареи в зоне действий, не отвлекая их от оборонительных задач, и затем подчинить их ВВС РОА. В качестве мест для формирования были установлены и 23 ноября 1944 г. предложены генерал-лейтенантом Ашенбреннером генерал-квартирмейстеру: аэродром Эгер [ныне Хеб, Чехия. – Прим. пер.] – для истребительной эскадрильи и прочих авиационных частей, за исключением эскадрильи связи, а также для роты связи ВВС, аэродром Карлсбад – для запасной эскадрильи, а также в качестве места сбора и проверки летного и летно-технического персонала, город Брюкс [ныне Мост, Чехия. – Прим. пер.] – для частей зенитной артиллерии [237].

После прояснения предварительных вопросов, «на основе Пражского манифеста от 14.11.44 г.» 19 декабря 1944 г. был издан приказ, подписанный «рейхсмаршалом Великогерманского рейха и главнокомандующим Люфтваффе» Герингом, о формировании «военно-воздушных сил РОА в рамках Русской освободительной армии» [238]. Помимо авиационных частей и зенитной артиллерии, они теперь должны были включать также парашютно-десантные части и части связи. В рамках авиационных частей в первую очередь предусматривалось формирование 1 истребительной эскадрильи с 15 истребителями Ме-109 G-10. Кроме того, согласно заявке следовало как можно быстрее создать:

1 штурмовую эскадрилью с 12 пикирующими бомбардировщиками Ju-87,

1 бомбардировочную эскадрилью с 5 средними бомбардировщиками Hе-111,

1 эскадрилью связи с 2 самолетами связи Fi-156 и 2 советскими трофейными самолетами У-2,

1 запасную эскадрилью с 2 бомбардировщиками Hе-111, 2 пикирующими бомбардировщиками Ju-87, 2 истребителями Bf-109, 2 тренировочными истребителями Ме-108, 3 тренировочными самолетами У-2.

Персонал запасной эскадрильи, которая практически являлась летной школой, должен был состоять из 6 экипажей бомбардировщиков, 12 экипажей штурмовиков и 12 экипажей истребителей. С другой стороны, для начала было санкционировано формирование лишь одного мобильного зенитного полка в составе штаба и моторизованного взвода связи, 2 тяжелых и 1 легкого дивизионов, который, однако, обладал повышенной огневой мощью. Каждый тяжелый зенитный дивизион состоял из штаба с моторизованным взводом связи, а также 4 батарей с 6 зенитными орудиями калибра 88 мм каждая, легкий дивизион – из штаба с моторизованным взводом связи, а также 1 батареи с 15 зенитными орудиями калибра 37 мм и 2 батарей с 15 зенитными орудиями калибра 20 мм каждая. Кроме того, предстояло дополнительно сформировать 1 парашютно-десантный батальон обычного состава: штаб с взводом связи, 3 парашютно-десантные роты, 1 парашютно-десантная пулеметная рота, имеющие в целом 15 легких пехотных орудий или средних минометов. Согласно приказу было также предусмотрено одновременное формирование 1 роты связи. Боевая сила ВВС РОА должна была составлять сначала около 4500 офицеров, унтер-офицеров и рядовых, но в действительности вскоре превысила эту штатную величину, т. к. и зенитный полк, и парашютно-десантный батальон комплектовались сверхштатно. Кроме того, имелся многочисленный русский персонал, находившийся для специальной подготовки в школах и других заведениях германских Люфтваффе [239], и было дополнительно сформировано еще несколько незапланированных подразделений – пропагандистские подразделения и 1 учебно-запасная рота связи.

Уже в приказе Геринга от 19 декабря 1944 г. было определено, что «руководство формированием должно находиться в руках РОА». Субординация была окончательно урегулирована после того, как Власов 28 января 1945 г. был назначен главнокомандующим Вооруженными силами народов России и одновременно было решено подчинить ему и ВВС РОА непосредственно и «во всех отношениях» [240]. Беседа Власова и Мальцева по приглашению рейхсмаршала в Каринхалле (Шорфхайде) 2 февраля 1945 г. [241] внесла желаемую ясность и протекала к полному удовлетворению русских собеседников, не в последнюю очередь потому, что Геринг дополнительно пообещал коренным образом изменить условия жизни так называемых «восточных рабочих». В соответствии с этим, по распоряжению главного командования люфтваффе от 4 марта 1945 г., подписанному начальником Генерального штаба люфтваффе генералом авиации Коллером, русские военно-воздушные силы были окончательно отделены от немецких в организационном отношении. Мальцев, еще в феврале по ходатайству Власова произведенный в генерал-майоры, получил теперь полномочия командующего ВВС РОА, по официальной терминологии – «командующий Военно-воздушными силами КОНР» или «начальник Военно-воздушных сил Вооруженных сил народов России (ВСНР)», и в этом качестве ему были подчинены авиационные части, зенитная артиллерия, парашютно-десантные части и подразделения связи ВВС РОА [242].

Своим личным адъютантом Мальцев назначил лейтенанта Плющова, начальником канцелярии – капитана Петрова. Штаб ВВС РОА, согласно утвержденному главнокомандующим 13 февраля 1945 г. боевому составу, складывался следующим образом [243]:

командующий – генерал-майор Мальцев,

начальник штаба – полковник Ванюшин,

адъютант штаба – капитан Башков,

офицер по особым поручениям – майор Климович.

Оперативный отдел

начальник отдела – майор Меттль.

Отдел безопасности

начальник отдела – майор Тухольников.

Отдел кадров

начальник отдела – капитан Науменко.

Отдел пропаганды

начальник отдела – майор Альбов,

редактор газеты «Наши крылья» – Усов,

военный корреспондент – лейтенант Жюно.

Юридический отдел

начальник отдела – капитан Крыжановский.

Интендантская служба

начальник – лейтенант Голеевский.

Санитарная служба

начальник – подполковник д-р Левицкий,

капитан д-р Добасевич,

капитан д-р Мандрусов.

Взвод охраны

командир взвода – старший лейтенант Васюхно.

Кроме того, при штабе находился генерал-майор царской армии Попов с группой эвакуированных из Югославии кадетов младших классов «1-го Русского кадетского корпуса имени Великого князя Константина Константиновича», из которых старший лейтенант Фатьянов сформировал взвод по особым поручениям.