Власов против Сталина. Трагедия Русской освободительной армии, 1944–1945 - Гофман Иоахим - Страница 28

То, что личный состав авиационной группы Хольтерса – Мальцева, как в равной степени сообщают немецкие и русские наблюдатели, обладал высокой боевой и политической моралью, было вызвано несколькими благоприятствующими предпосылками [228]. К ним относилось то, что сбитые и плененные экипажи советских самолетов ощущали участие со стороны немецких военнослужащих люфтваффе, характерное и в отношении к поверженному на Востоке противнику в целом. Советские военнопленные, попавшие к люфтваффе, как правило, содержались существенно лучше, чем под надзором сухопутных войск, – попросту уже потому, что в люфтваффе обладали более благоприятными возможностями для обеспечения, а также имели дело лишь с ограниченным их количеством. Тем самым они были избавлены от ужасов и страданий плена, которые многим их товарищам, по крайней мере из взятых в плен в начале войны, никогда не суждено было забыть. Обращение, пришедшееся на их долю, зачастую вызывало глубокий перелом в настроениях советских летчиков, немалая часть которых сражалась из убеждения до последнего и, под влиянием вражеской военной пропаганды, рассчитывала в руках немцев на худшее. «Мы встретили со стороны немецких офицеров и солдат очень теплое и товарищеское отношение и уважение к нашим погонам, орденам и боевым заслугам», – писали Герои Советского Союза Антилевский и Бычков, сбитые и взятые в плен «после честного боя» [229]. Капитан Артемьев даже выразил свои ощущения в форме стиха «Немецким летчикам – товарищам по оружию»:

Немалое количество военнослужащих советских ВВС, исходя из пережитого ими в плену, были заведомо восприимчивы к идеям Освободительного движения. И целый ряд из них – полковники, майоры, капитаны, лейтенанты – предложили свои услуги авиационной группе. Среди них были полковник Ванюшин, начальник штаба ВВС Орловского военного округа, особо отличившийся в боях с немцами под Лепелем и Смоленском летом 1941 г., командуя авиацией 20-й армии [230], полковник П., командир бомбардировочного полка, майор Суханов, капитан Артемьев, Герой Советского Союза капитан Бычков, капитан Меттль, служивший в авиации Черноморского флота, капитан Победоносцев, Герой Советского Союза старший лейтенант Антилевский и другие [231]. Женщина-офицер, майор Серафима Захаровна Ситник, начальник связи 205-й истребительной дивизии, неоднократно награжденная, попавшая в немецкий плен сбитой и раненой, тоже нашла путь к своим соотечественникам, групировавшимся вокруг полковника Мальцева. То, что самолет пункта обработки разведданных «Восток» срочно отправился на оккупированную территорию, чтобы доставить в Морицфельде ее старую мать и ребенка, которых, как она утверждала, уже убили немцы, изменило и ее сознание. Положительное воздействие в авиационной группе исходило прежде всего от доброго согласия между подполковником Хольтерсом и полковником Мальцевым, которые оба в равной мере были проникнуты необходимостью немецко-русского примирения и сотрудничества. Когда генерал Власов в начале марта 1944 г. впервые побывал в Морицфельде, Хольтерс заявил ему, «что он очень и очень счастлив», что судьба свела его именно с русскими летчиками, и что он будет способствовать тому, чтобы когда-нибудь целиком включить летную группу во главе с полковником Мальцевым в состав самостоятельной Освободительной армии. А пока что ему настолько удалось внешне уравнять русских добровольцев с немецкими солдатами, что, как заметил капитан Штрик-Штрикфельдт, немецкий сопровождающий Власова, сам рейхсмаршал, попади он в Морицфельде, не смог бы отличить русских летчиков от немецких «асов» [232].

Со своей стороны Мальцев, который, наряду с командной деятельностью в летной группе, вел успешную разъяснительную работу среди соотечественников по обе стороны фронта, публиковал обращения в газетах, а также распространял их по радио, одновременно умел донести до добровольцев глубокий смысл их борьбы. То, какую позицию занимал он сам и военнослужащие летной группы, видно из различных сообщений 1943–1944 гг. Так, русских летчиков, по выражению майора Суханова, наполняло удовлетворением, что они «крыло в крыло» с «достойными наследниками и хранителями славных традиций Рихтхофена» сражаются против общего врага. Они ощущали себя товарищами и братьями по оружию немецких летчиков. Тем временем ничто не указывало на то, что они воспринимали себя иначе как абсолютно равноценными и равноправных [233]. Они сознательно обращались к традициям русской авиации, высоко нести которые было их особой заботой. Образцами, к которым они обращались и которым подражали, служили: заслуженный летчик царских времен Уточкин и летчик-герой Первой мировой войны штабс-капитан Нестеров, точно так же, как ликвидированный Сталиным в ходе чисток начальник ВВС Красной Армии, командарм 2-го ранга Алкснис, или комбриг Чкалов, известный покоритель Северного полюса.

Что заведомо отличало их от немцев, это ясное сознание борьбы не только против чего-то, но и за что-то: «За свободную, счастливую великую Россию» и «за счастье нашего народа», как вновь и вновь повторялось в различных вариантах. «Мы ведем идейную борьбу, – цитировала газета «Доброволец» одного летчика в фоторепортаже об авиационной группе 23 января 1944 г., – мы боремся за великую и свободную национальную Россию». Один из офицеров-летчиков не скрывал, что трудно принять оружие из рук другого народа и вступить в борьбу с кровно родственными людьми, «но, к нашей глубокой печали, у честного и храброго русского гражданина не остается иного пути». Эти люди, хорошо знакомые с условиями сталинского режима, действовали, исходя из патриотических мотивов, они хотели быть «летчиками-патриотами», «крылатыми бойцами за новую Россию» и были убеждены в справедливости своего дела. Тот, кто упрекает их в том, что они были «наймитами» немцев, упускает из вида, что они не получали ничего, кроме скудного денежного содержания и обычного фронтового довольствия. Не такие средства и даже не внешний нажим могли побудить их вступить в борьбу на стороне немцев и рисковать своей жизнью. Двое из них 29 марта 1944 г. так мотивировали свое присоединение к Освободительному движению: «Мы, капитан Семен Тимофеевич Бычков и старший лейтенант Бронислав Романович Антилевский, бывшие летчики Красной Армии, дважды орденоносцы и Герои Советского Союза, узнали, что сегодня сотни тысяч русских добровольцев, еще вчера находившиеся в рядах Красной Армии, плечом к плечу с немецкими солдатами сражаются против сталинского господства. И мы тоже вступили в эти ряды»[43].

В конце концов, никто не смог бы удержать их от возвращения со своими самолетами на советскую территорию. Однако достоверно известно, что в группе Хольтерса – Мальцева не было ни единого случая такого дезертирства. Правда, некоторые пилоты легкой эскадрильи, задействованной в Белоруссии, как сообщается, исчезли в лесах и, очевидно, перешли к партизанам [234].

Несмотря на позитивное развитие ситуации, летная группа, которая находилась в ведении пункта обработки данных «Восток», могла быть лишь временным решением. Путь к реализации своих собственных планов перед Мальцевым открылся только тогда, когда Русская освободительная армия действительно появилась на свет. После признания Власова 16 сентября 1944 г., наконец, настал момент, чтобы выступить с выработанными тем временем предложениями о создании собственных военно-воздушных сил. Согласно планам, которые распространял предполагаемый командующий полковник Мальцев, ВВС РОА должны были иметь для начала такой состав [235]: штаб, из авиационных частей – истребительная и штурмовая эскадрильи, а также бомбардировочное звено, эскадрилья связи и запасная эскадрилья, из зенитных частей – зенитный полк из 9 батарей, а также запасной зенитный полк из 15 батарей, затем – 4 пропагандистские роты для ведения пропаганды через линию фронта и для воздействия на очень многочисленных русских добровольцев, остававшихся в германских люфтваффе. Совокупная численность была сначала намечена в количестве 2594 офицеров, унтер-офицеров и рядовых – основной персонал, не менее 1880 человек – учебный или временный персонал, 25 боевых самолетов, 21 учебный или связной самолет, а также 96 зенитных орудий. По согласованию с Власовым Мальцев хотел разместить ВВС РОА на компактной территории, по возможности в Судетской области, – стянуть летные подразделения на центральном аэродроме и поблизости организовать штаб-квартиру. Одновременно русские предложили собственными силами решать задачи вербовки, политической подготовки, контрразведывательного контроля и санитарного обслуживания. Но они продолжали зависеть от помощи немцев в переподготовке или подготовке русского персонала, в устройстве упорядоченной связи, администрации, социального обеспечения и, разумеется, в материальном оснащении самолетами, оружием, автомашинами, оборудованием и т. д.