Исторические портреты. 1762-1917. Екатерина II — Николай II - Сахаров Андрей Николаевич - Страница 248

Последний император не хотел войны. После горького урока русско-японской кампании он прекрасно осознавал, что любой вооруженный конфликт неизбежно принесет страдания, лишения, смерть. В глубине души он всегда был противником насилия, а когда ему приходилось так или иначе к нему прикоснуться, то неизбежно испытывал сожаление, а часто и раскаяние. Понимал он и то, что любая неудачная война таила в себе угрозу революционного взрыва, повторения кошмара, пережитого им и Россией в 1905-1906 гг. Знал он и то, что на пути победоносной и быстрой военной кампании много различных препятствий: начатое незадолго до того перевооружение русской армии было еще в полном разгаре. Ее техническая оснащенность и огневая мощь существенно уступали германской. Все это Николай Александрович понимал. Однако пойти на предательство, совершить, по его мнению, аморальный поступок и бросить на растерзание дружественную страну, теряя этим престиж и в России, и в мире, он не хотел и не имел права.

Безвыходность диктовала военный выбор, и он был сделан. В период резкого обострения положения в Европе, 16 (29) июля 1914 г., царь послал телеграмму германскому императору Вильгельму II, где призывал его воздействовать на австрийского союзника и не допустить трагической развязки: «В этот серьезный момент я обращаюсь к Вам за помощью. Низкая война была объявлена слабому государству. Негодование в России, вполне разделяемое мною, огромно. Я предвижу, что очень скоро я буду побежден производимыми на меня давлениями и вынужден буду принять крайние меры, которые поведут к войне. Чтобы постараться избегнуть такого бедствия, как Европейская война, Я прошу Вас, во имя нашей старой дружбы, сделать все, что можете, чтобы удержать Ваших союзников от дальнейших выступлений». Но в Берлине голос русского монарха услышан не был. Там уже признавали только силовые решения.

Великий князь Константин Константинович, со слов Николая II, описал события, предшествовавшие войне. «19 июля, в день святого Серафима, столь почитаемого Государем, выходя от всенощной, он узнал от графа Фредерикса (министр императорского двора. — А. Б.), с которым для скорости говорил Сазонов (министр иностранных дел. — А. Б.), что у последнего был Пурталес (посол Германии. — А. Б.) с объявлением войны России Германией. При этом Пурталес вручил Сазонову бумагу, в которой содержались оба ответа германского правительства, как на случай благоприятного, так и неблагоприятного ответа России относительно прекращения мобилизации. Не знаю, что руководило послом, растерянность или рассеянность. Итак, нам была объявлена война. Государь вызвал к себе английского посла Бьюкенена и работал с ним с 11 вечера до 1 часа ночи. Государь совершенно свободно, как сам он выразился мне, пишет по-английски; но должны были встретиться некоторые технические термины, в которых он не был уверен. Бьюкенен тяжкодум и медлителен. С ним сообща Государь сочинил длиннейшую телеграмму английскому королю. Усталый, во 2-м часу ночи зашел он к ждавшей его Императрице выпить чаю; потом разделся, принял ванну и пошел в опочивальню. Рука его уже была на ручке двери, когда нагнал его камердинер Тетерятников с телеграммой. Она была от императора Вильгельма: он еще раз (уже сам объявив нам войну) взывал к миролюбию Государя, прося о прекращении военных действий. Ответа ему не последовало».

Во главе армии был поставлен двоюродный дядя царя великий князь Николай Николаевич (внук Николая I), давно причастный к военному делу: в 1895-1905 гг. состоял генерал-инспектором кавалерии, с 1905 г. по 1908 г. возглавлял Совет обороны, а затем стал командующим войсками гвардии и Петербургского военного округа. Этот Романов был хорошо известен в войсках, пользовался в офицерской среде авторитетом, что и определило его назначение на пост главнокомандующего всеми вооруженными силами России.

Германия, объявив 19 июля (1 августа) войну России, на следующий день оккупировала Люксембург, а 21 июля объявила войну Франции. 22 июля германская армия начала крупномасштабные военные действия, вторгнувшись в Бельгию, нейтралитет которой германский канцлер Бетман-Гольвег назвал «клочком бумаги». В тот же день Великобритания объявила войну Германии, вслед за тем войну рейху объявили английские доминионы: Австралия, Новая Зеландия, Канада, Южно-Африканский союз. Уже в 1914 г. на стороне Антанты в нее вступили Япония и Египет, а на стороне центральных держав — Болгария и Турция. Всего в войне участвовало 33 государства.

Общая численность боевых частей в августе 1914 г. составляла: в России около 2500 тыс., во Франции — 2689 тыс., в Германии-2147 тыс, в Австро-Венгрии-1412 тыс., в Англии — 567 тыс. На вооружении стран Антанты к началу войны находилось около 14 тыс. артиллерийских орудий, 412 самолетов, а у центральных держав — 14 тыс. орудий и 232 самолета.

Война изменила облик России, уклад жизни всех людей, в том числе и императорской семьи. Все теперь должно было работать на победу. Для Николая II, Александры Федоровны и их детей служить России было обязанностью, ради которой они готовы были отказаться от многих приятных привычек семейного времяпрепровождения. За победу они молились, к ней были направлены все их помыслы. В первый день войны, 20 июля 1914 г., принимая в Зимнем дворце высших чинов империи, император обратился к ним со словами: «Я здесь торжественно заявляю, что не заключу мира до тех пор, пока последний неприятельский воин не уйдет с земли нашей». Этой клятве Николай II сохранял верность все месяцы войны и, вопреки циркулировавшим слухам, всегда оставался резким противником каких-либо сепаратных переговоров с неприятелем. Императрица Александра Федоровна, будучи наполовину немкой, никаких прогерманских настроений не имела, хотя в Германии у нее осталось несколько близких родственников. По поводу же ее германофильства было высказано много предположений, но никаких фактов в пользу этого никогда не приводилось. Но именно слухи о предательстве царицы очень способствовали распространению антиромановских настроений в стране и в армии.

В первые месяцы войны порочащих власть слухов слышно не было. Всех объединил единый патриотический порыв. В стране проходили спонтанные манифестации. Многотысячные толпы в разных городах России несли русские национальные знамена, портреты Николая II, цесаревича Алексея, великого князя Николая Николаевича, иконы. Звучали колокола, служились молебны, а русский национальный гимн «Боже, Царя храни!» исполнялся почти непрерывно и на улицах, и во всех собраниях. Почти вся печать заговорила о единстве нации перед лицом германской угрозы.