Исторические портреты. 1762-1917. Екатерина II — Николай II - Сахаров Андрей Николаевич - Страница 233

Конечно, вопрос перемены религии являлся первостепенным. При стойкой приверженности своим убеждениям гессенской принцессе было трудно переломить натуру. В таких вопросах для нее не имели особого значения голоса других. Подобная верность своим представлениям, неспособность переступить через себя во имя общественных целей, потом, когда она оказалась в России, сыграла в ее жизни весьма печальную роль. Алиса-Александра не умела (и не хотела уметь!) нравиться другим, не умела завоевывать к себе расположение. Но существовало и еще одно обстоятельство, способное объяснить всю предбрачную коллизию последнего русского царя. Страшила родовая болезнь монархов, в том числе и потомков королевы Виктории, которая уносила в могилу до срока немало представителей европейских владетельных фамилий. Эта болезнь — гемофилия.

Принцесса из Дармштадта прекрасно знала, что она не только должна выйти замуж за красивого молодого человека, которого одного и любила, но и исполнить свой исторический долг: подарить Ники и огромной России здорового наследника.

Много читая и размышляя, она знакомилась и с тем, что написано о гемофилии. Но книги мало что объясняли. Утверждалось, например, что это Божья кара за грехи и, чтобы ее избежать, надлежало вести праведную жизнь. А в такой жизни, в этом она не сомневалась, не может быть места клятвопреступлению, то есть перемене религии.

Когда же она стала русской царицей, то все ее мысли, все ее страстные мольбы были обращены к Всевышнему, чтобы простил ей и ниспослал им с Ники высшее счастье — сына. И через десять лет после свадьбы, родив уже четырех дочерей, она познает эту несказанную радость: летом 1904 г. у них появится долгожданный сын, которого нарекут Алексеем. Но пройдет всего несколько дней, и откроется сокрушительная правда: мальчик болен гемофилией. И всю оставшуюся жизнь, каждый день, каждый час, она с исступленной преданностью станет бороться за спасение их «Солнечного Луча», используя все возможные и невозможные средства в кризисные минуты обострения болезни. Когда же на перепутье жизни появится Распутин и докажет живыми примерами наперекор врачам, что только он способен вырывать «Маленького» из лап смерти, то изболевшееся сердце матери увидит в нем посланца свыше. Александра Федоровна беспредельно поверит этому человеку и останется верной ему до конца.

Несмотря на тяжелые предчувствия, сомнения и страхи, будущего не знал никто. Не знала его и принцесса Аликс. Она бесконечно любила цесаревича, «своего мальчика», и наконец решилась сказать «да». Они расстались в конце апреля 1894 г.: он поехал в Россию, у него были служебные обязанности. А она поехала к родным, сначала в Дармштадт, а затем в Англию, куда должен был тем летом приехать ее суженый. Они переписывались. Она отправляла письма пространные и страстные.

«Не забудь поговорить с твоим Отцом, о чем я просила, т. е. о том, чтобы мне не пришлось „клятвенно отрекаться“ от моего прежнего вероисповедания. Дорогой мой, ты мне поможешь, не правда ли? Ведь ты знаешь, что будет тяжело, но с Божьей помощью я научусь любить твою религию и постараюсь быть лучшей христианкой, а имея около себя тебя — все будет легче». «О, как я хотела бы прижать тебя к моему сердцу и поцеловать твою голову, дорогой мой, милый! Я так одинока без тебя. Да благословит и да сохранит тебя Бог, дорогой мой, и да ниспошлет Он тебе безмятежный и сладкий сон». «Ах, как я скучаю без тебя, любимый ты мой, ты для меня ВСЕ». «Ах, если бы ты был здесь, ты бы меня поддержал, ты такой религиозный, ты должен меня понять. Как я волнуюсь, но Бог мне поможет и ты тоже, дорогой мой, для того, чтобы я стала лучшей христианкой и служила бы моему Богу так же, как до сих пор, и даже лучше. Смогу ли я достаточно отблагодарить Его за то, что Он мне подарил твое сердце!» «Дорогой мой, если бы ты был всегда около меня, ты бы помогал мне и направлял бы меня на путь истины. Я не стою тебя, я знаю, что мне еще надо многому научиться, потому повторяю — отложим пока нашу свадьбу, хоть разлука и тяжела, но лучше не спешить. Подумай хотя бы о религиозном вопросе: ты не можешь ожидать, чтобы я все сразу поняла, а знать что-либо наполовину нехорошо. Я должна хоть немножко знать язык, чтобы быть в состояний хоть немного следить за службами».

Вопрос о дате свадьбы еще не был решен: Николай настаивал на том, чтобы это произошло как можно скорее, а невеста хотела отложить все на весну следующего, 1895 г. Так же считали и царь с царицей. Однако скоро события приняли совершенно неожиданный оборот. Все завертелось, ускорилось и решилось так, как невозможно было предвидеть еще совсем недавно.

1894 год оказался переломным рубежом в истории России. Главным событием его стала смерть императора Александра III и воцарение последнего российского самодержца. Однако произошла не только смена венценосца; постепенно стали обозначаться перемены в курсе государственной политики, во всем строе жизни государства и общества. В любой авторитарной системе личность верховного правителя играет огромную роль, вольно или невольно накладывая заметный отпечаток на различные стороны общественной и политической деятельности. Особенно велика эта роль при монархическом авторитаризме русского образца — единовластии, базировавшемся на харизматическом принципе.

Власть царя опиралась на божественное соизволение; он венчался на царство и принимал присягу у алтаря. Монарх в России отвечал за свои дела не перед смертными, а перед Богом, что для православного христианина (последние монархи были глубоко верующими людьми) являлось абсолютной формой ответственности. Известный деятель правого толка князь В. П. Мещерский уже в XX в. писал, что «самодержавный русский царь ответственностью перед Богом и своею совестью несравненно более ограничен, чем президент Французской республики». Подобные представления о верховной власти, лежавшие в основе монархической государственности, возникли еще до воцарения Романовых. В имперский же период русской истории самодержавная модель государственного устройства проявилась во всем блеске своих достоинств, несуразностей и недостатков. И последним коронованным носителем этой идеи, последним полноправным самодержцем был именно Александр III, преждевременно сошедший в могилу на пятидесятом году жизни. Его сыну досталась во многом уже совсем иная роль.