Исторические портреты. 1613 — 1762. Михаил Федорович — Петр III - Сахаров Андрей Николаевич - Страница 148

Жизнь ее сложилась неудачно. Она была исковеркана чужой могучей волей, подчинена чужим интересам, прошла в страхе, унижении, бедности, без тепла и семьи. А ведь началось все так лучезарно: 28 января 1693 года в Кремле родилась царская дочь. Сохранившиеся до наших дней великолепные кремлевские дворцы и церкви дают представление о той неземной красоте, которая окружала новорожденную царевну. Блеск злата и серебра, яркие цвета настенных росписей, тисненные золотом кожи, восточные ковры, немыслимой красоты сочетания желтого, голубого, лазоревого, алого, — все это создавало впечатление праздника, рая. Но рая на земле, как известно, уже давно нет — жизнь в кремлевских дворцах и крестьянских избах подчинена общим законам любви и ненависти, голода и сытости, болезни и смерти.

Вряд ли Анна помнила отца — царь Иван V умер, когда ей было всего три года. Во всем его облике отчетливо проступали признаки вырождения: слабоумный, косноязычный и немощный с детства, Иван был не способен к ремеслу царей. Но волею властолюбивой старшей сестры Софьи он в 1682 году был сделан соправителем своего брата — Петра I. Софья всегда стояла за спиной Ивана. Именно она заставила восемнадцатилетнего царя в 1684 году жениться — от Ивана был нужен наследник. Это позволило бы продлить ее власть правительницы и устранить от престола Петра. В невесты Ивану подобрали здоровую, как говорят, кровь с молоком, двадцатилетнюю русскую красавицу Парашу — Прасковью Федоровну из боярского рода Салтыковых.

Ходили упорные слухи, что царь Иван к брачной жизни был еще менее способен, чем к государственному правлению, и что настоящим отцом Анны и ее сестер был стольник Василий Юшков, к которому действительно весьма благоволила царица Прасковья, награждая его не по чину богатыми подарками, деревнями, драгоценностями и деньгами. Кто знает истину? Первые пять лет брак оставался бесплодным, а потом Параша родила пять дочерей и среди них — в 1693 году — Анну. Две девочки умерли в младенчестве, остальные: Екатерина, Анна и Прасковья — выжили. После смерти Ивана царица с тремя девочками окончательно покинули Кремль и переселились в загородный дворец Измайлово. Именно с подмосковным селом Измайловом были связаны самые ранние и, вероятно, лучшие воспоминания безмятежного детства Анны. Измайлово конца XVII века — тихий, зеленый уголок, где как бы остановилось время. Австрийский дипломат Корб, побывав там, назвал Измайлово «волшебным убежищем». На острове, окруженном кольцом прудов, стоял деревянный, причудливой формы дворец. Вокруг радовали глаз клумбы с роскошными заморскими цветами: лилиями, розами, тюльпанами. А дальше — за прудами, вдоль речки Серебровки, сколько хватало глаз — цвели сады, яблоневые, вишневые, сливовые. В Измайлове имелись оранжереи, где для царского стола зрели мандарины, виноград и даже ананасы. Украшением усадьбы были зверинец и птичник с десятками зверей и птиц. Тенистые рощи, благоухающие кусты терновника и барбариса вдоль уютных тропинок… Одним словом, простор, покой и прохлада.

В окружении сонма нянек и мамок царевны гуляли в садах, качались на качелях. В непогоду царевны сиживали в светелках, вышивали шелком и золотом, слушали сказки и песни. Во дворце был свой оркестр, и, как пишет Корб, «нежные мелодии флейт и труб соединялись с тихим шелестом ветра, который медленно стекал с вершин деревьев». Уже став императрицей, Анна помнила Измайловские годы. В честь своего отчего дома она учредила Измайловский гвардейский полк, подобно тому как ее дядюшка создал Преображенский и Семеновский полки, запечатлев таким образом названия родных для него мест. С малых лет царевен учили азбуке по «Букварю с нравоучительными стихами» Кариона Истомина. Письмо постигали, списывая с прописей — кратких двустишй. Надо сказать, что учили царских дочерей плохо — писала Анна всю жизнь ужасно: коряво и безграмотно. Новое в воспитании царевен пришло с иностранными учителями. Немец И.X.Д. Остерман преподавал девочкам немецкий, а француз Рамбург — танцы и французский. Но Анна языка Вольтера и Мольера так толком и не выучила. Плохо было и с танцами: неуклюжей и немузыкальной Анне танцевальные фигуры не удавались — не то что полненькой, но ловкой и вертлявой старшей сестре Екатерине.

Бывая в Москве, Петр посещал и Измайлово. К невестке Прасковье он относился хорошо. У нее — женщины необразованной и не особенно умной — все же хватало разума и такта не лезть к нему с советами, не путаться с врагами царя-реформатора, покорно принимать пусть и непонятные (а часто и неудобные) нововведения в быту и досуге. И Петр это по-своему ценил: после ссылки жены Евдокии в монастырь царица Прасковья да еще несколько сестер оставались для него наиболее близкими людьми. В 1708 году по царскому указу Прасковья с дочерьми, как и другие родственники Петра, переселилась в Петербург, любимый царем «парадиз".

Приехав из Москвы с огромным обозом, семья вдовой царицы Прасковьи поселилась в приготовленном для нее доме на Петербургской стороне, неподалеку от Петропавловской крепости. Дом был построен в новом западном стиле и потому жителям Измайлова казался неуютным и неудобным. Это был совсем другой, незнакомый мир, бесконечно далекий от Измайловского убежища. Но делать было нечего. Против воли царя не пойдешь, как и не признаешься ему, что побаиваешься воды.

В туманном, сыром Петербурге, которому от роду было всего пять лет, кончилось для дочерей Прасковьи детство. Наступила юность. Девиц стали вывозить в свет. Вчерашние Измайловские затворницы теперь участвовали в придворных празднествах, посещали ассамблеи, плавали на шлюпках и яхтах по Неве, бывали с дядюшкой в Кронштадте. Новый, непривычный мир!

Анне жилось невесело. Здесь, в Петербурге, особенно отчетливо проявилась неприязнь к ней матери. Средняя дочь чем-то постоянно раздражала царицу Прасковью. Она росла молчаливой, даже угрюмой, несклонной к сердечным беседам с матушкой. Кажется, что само присутствие угловатой, некрасивой дочери выводило Прасковью из себя. Зачастую неприязнь к одному ребенку — верный признак чрезмерной любви к другому. Так оно и было: царица без ума любила старшую дочь Екатерину, которую называла в письмах «Катюшка-свет». Веселая хохотунья и болтушка, Екатерина всегда была с матерью.