Контакт - Саган Карл - Страница 118

— Элинор, — проговорил он. — Ну какой я скептик. Я — верующий.

— Да? Но ведь в моей истории нет ни слова о Грехопадении, Воздаянии, о Пришествии и Судном дне тоже. И ничего об Иисусе. Одна из основных истин, открывшихся нам, в том и состоит, что в космосе людям отведена отнюдь не главная роль. Происшедшее со мной делает меня крошечной даже в собственных глазах.

— Конечно. Но Бог становится еще величественней.

Поглядев на него, она заспешила.

— Вы же знаете, что Земля обращается вокруг Солнца, но власти — и светские, и церковные — некогда полагали, что она покоится. Так они казались себе более величественными. Пытались казаться. Ведь правда заставляла их ощущать свою истинную величину. Правда всегда пугала владык, она подрывала основы их власти. Поэтому ее скрывали. Люди считали правду опасной. Представляете ли вы, чем чревата вера в мои слова?

— Элинор, я искал правду. И поверьте, в мои годы я распознаю ее с первого же взгляда. Любая вера, поклоняющаяся правде, стремящаяся к познанию Бога, нуждается и в мужестве, чтобы вместить Вселенную. Истинную Вселенную. Все эти световые годы. Бесчисленные миры. Я представляю себе масштаб вашей Вселенной, те возможности, которые она предоставляет своему Творцу, и у меня замирает дыхание. Эта картина куда величественнее одного маленького мирка. Мне всегда не нравилось, когда Землю изображали зеленым подножием престола Господня. Слишком спокойна такая Вселенная… Как детская сказка… как успокоительные пилюли. Но в вашей Вселенной найдутся и время, и место для Бога, в которого я верю. Я бы сказал, что доказательств, собственно, и не требуется. Их уже и так довольно. Лебедь А и все прочее — для вас, ученых. Вы считаете, что будет сложно убедить простых людей в том, что вы не обманываете… Ошибаетесь — это проще простого. Вы думаете, ваша история необычна и невероятна, но мне уже доводилось ее слышать. Вам, кстати, тоже.

Закрыв на мгновение глаза, он произнес нараспев:

«И увидел во сне: вот лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот ангелы Божьи восходят и нисходят по ней… Истинно Господь присутствует на месте сем; а я и не знал… Это не иначе, как дом Божий, это врата небесные».

Джосс казался слегка отстраненным, словно бы проповедовал в наполненном храме, а затем открыл глаза с легкой просящей улыбкой. Они шли по просторной улице; слева и справа высились выкрашенные в белую краску огромные радиотелескопы, напряженно вглядывающиеся в небо. Потом он проговорил уже более будничным тоном:

— Ваша история давно известна. Такое бывало и прежде. И в сердце своем вы уже знали об этом. Все, о чем вы говорили, не соответствует Книге Бытия. Конечно, нет. Как такое могло случиться? Книгу Бытия можно было понимать буквально во времена Иакова. А ваше свидетельство соответствует другим временам, теперешним. Люди поверят вам, Элинор. Миллионы людей. И по всему миру. Я знаю это…

Она покачала головой, а он после недолгого молчания продолжил:

— Хорошо. Понимаю. Возитесь сколько хотите. Но если есть способ поторопить события, сделайте это… ради меня. До наступления третьего тысячелетия осталось меньше одного года.

— И я понимаю. Потерпите еще несколько месяцев. Если к тому времени мы не сумеем что-нибудь разыскать в числе «пи», я подумаю о публичном выступлении. К первому января. Может быть, захотят выступить и Эда, и остальные. Хорошо?

Они молча приближались к зданию дирекции «Аргуса». Поливальные машины опрыскивали лужайку, и лужица под ногами казалась совсем неуместной на этой иссохшей земле.

— А вы когда-нибудь были замужем?

— Нет, никогда. Дела мешали, наверное.

— А любили? — деловито и прямо спросил он.

— Так, наполовину, с полдюжины раз. Но… — она отвела взгляд к ближайшему телескопу, — шума было много и сигнал было сложно выделить. А вы?

— Никогда, — ровным голосом ответил он и тут же добавил, улыбнувшись. — Но моя вера всегда со мной.

Элли решила оставить без внимания эту двусмысленность, и по короткой лестнице они поднялись к главному компьютеру «Аргуса».

Вселенная кажется… упорядоченной и задуманной в соответствии с числом, назначенным промыслом и мудростью Творца всего сущего; по образу, что, подобно наброску, задан был в числах премудростью создавшего мир Бога.

Никомах из Герасы. «Введение в арифметику», I, 6

Взлетев по ступенькам приюта на недавно выкрашенную зеленой краской веранду, с равными промежутками уставленную пустыми качалками, Элли заметила Джона Стогтона — неподвижного, сгорбившегося, опустившего руки. В правой руке его был зажат пакет с ручками, в нем Элли разглядела прозрачную купальную шапочку, цветастую коробочку с косметикой, двое шлепанцев с розовыми помпонами.

— Она ушла, — произнес Джон, заметив как сузились ее глаза. — Не входи лучше, — попросил он. — Не смотри на нее. Она бы не хотела, чтобы ты увидела ее такой. Ты же знаешь, сколько внимания она уделяла внешности. В любом случае здесь ее теперь нет.

Но почти рефлекторно приученной долгими годами к противоречию Элли хотелось все-таки повернуться и войти. Неужели даже в такой ситуации она может выказывать ему привычное предубеждение? Из принципа, так сказать. Но на его лице было написано неподдельное горе, не оставлявшее возможности усомниться в его чувствах к матери. Он любил ее. Может быть, даже больше, чем я, с укором подумала Элли. Мать хворала так долго, что Элли уже не раз задумывалась: как она воспримет тот самый момент. Она вспомнила, какой красавицей казалась ей мать на присланной Стогтоном фотографии, и, забыв про все свои представления об этом моменте, разрыдалась.

Вздрогнув, Стогтон шагнул, чтобы утешить ее. С видимым усилием контролируя себя, Элли остановила его жестом руки. Обнять его она не могла даже сейчас. Их, двух чудаков, связывало только мертвое тело. В глубине души она понимала, что напрасно винила Стогтона в смерти отца.

— У меня здесь есть кое-что для тебя, — сказал он, покопавшись в пакете и перерыв сверху донизу его содержимое… Она заметила кошелек из искусственной кожи и пластмассовую коробочку для искусственной челюсти. Пришлось отвернуться. Наконец он выпрямился с помятым и потрепанным конвертом в руке.