Сталин без лжи. Противоядие от «либеральной» заразы - Пыхалов Игорь Васильевич - Страница 99

Я прошу Вас, простите ему, хотя бы ради детей. Не оставьте их без отца, они Вам будут вечно благодарны, умоляю Вас, не оставьте эту просьбу безрезультатной. Может, Вы найдёте хоть пять минут свободного времени сообщить ему что-нибудь утешительное – это наша на Вас последняя надежда.

Фамилия его Плескевич Никит а Дмитриевич, сидит в г. Омске, статья 58, вернее, в Омской тюрьме.

Не забудьте нас, товарищ Сталин.

Простите ему, или же замените принудительными работами.

10. XII-30 г. Жена и дети Плескевич

Я могу Вам выслать копию приговора, только, пожалуйста, откликнитесь. Не забудьте» [899] .

Следует заметить, что срывать портреты лидера государства– дело не только предосудительное, но и подсудное. Например, участник захвата здания Минздрава РФ 2 августа 2004 года Максим Громов, выкинувший из окна министерства портрет Путина, был осуждён к 5 годам лишения свободы, фактически отсидел 3 года [900] .

Казалось бы, кто такая Плескевич с её проблемами? Тем не менее, письмо возымело действие:

«Телеграмма

Новосибирск ПН ОГПУ Заковскому

По приказанию тов. Ягода Плескевич Никиту Дмитриевича освободить тчк HP 13566 Буланов.

Секретарь коллегии ОГПУ

Буланов

28 декабря 1930 года» [901] .

Часто простые люди и руководители организаций, не находя поддержки в решении конкретных вопросов в местных партийных, советских и хозяйственных органах, обращались за помощью прямо к Сталину. Например, зам. директора Абаконовской МТС Череповецкого района Николай Грибов 9 декабря 1937 года в своём письме сообщал:

«Наша МТС находится в прорыве. К ремонту ещё не приступили. Разобрано 6 тракторов. Отремонтированных нет. Об этом писали письмо райкому ВКП(6), райисполкому, Оргбюро при ЦК ВКП(6) в Вологде. Райком писал докладную Наркомзему. Ответа нет…

Нам надо отремонтировать 41 трактор (33 колёсных, 6 гусеничных и 2 пропашных)… Колхозы нуждаются в помощи МТС как в воздухе. Не сделать ремонта – это значит обречь МТС на гибель и оставить колхозы без машинной помощи.

Помощи на наши просьбы пока не видно, медлить нельзя, ибо опоздаем. Вот поэтому решил обратиться к Вам, Иосиф Виссарионович, за помощью. Прошу помочь вывезти МТС из тупика».

В результате деньги для МТС были выделены и тракторы отремонтированы [902] .

А вот письмо, написанное 13 января 1938 года ученицей одной из школ г. Вологды Тамарой Ершовой:

«Дорогой Иосиф Виссарионович, помогите нам. Мама работала 20 лет честной работницей, но сейчас её в горсовете сняли с работы и обвинили в том, что она работала у председателя секретарём, и должна была знать, что он враг народа. А мама этого не знала. Работники горсовета хотят сами себя оправдать, а на маму все врут, особенно Большаков и Попов, которые на маму сердятся давно. Не дают поступить никуда на работу, отобрали партийный билет, а для мамы партия всего дороже. Мама всё время плачет, не ест, не пьёт, не спит – всё плачет. А на меня всё это влияет, и я, пионерка, отличница, являюсь в школу расстроенная и вместо “отлично” получаю “плохо”. Мама дома ничего не говорит, а токо плачет, а я знаю, что мама ни в чём не виновата. А на неё наврали и издеваются. Нам жить очень тяжело. Поэтому прошу вас, Иосиф Виссарионович, помочь маме устроиться на работу и чтобы горком партии разобрал дело и выдал маме билет. Мама всё плачет и говорит, что ей никто не хочет помочь, и я решила написать Вам, наш любимый Иосиф Виссарионович, я знаю, что Вы поможете маме, только на Вас и надежда. Помогите нам. Напишите скорей ответ» [903] .

Письмо Тамары помогло, её матери предоставили работу в ОГИЗе [904] .

Всем известен актёр Евгений Моргунов. Гораздо менее известно, с чего начался путь в искусство 16-летнего подростка, ученика фрезеровщика:

«В том же 1943 году по наивности написал письмо Сталину, в котором просил послать его учиться в театральное училище. И началась мистика-фантастика. Через два месяца его пригласил в кабинет директор завода и еле вымолвил:

–  Женя, зачем ты написал это письмо? Пришёл ответ, чтоб тебя послать… в искусство!..

Такая же реакция была у председателя Всесоюзного комитета по культуре Бориса Кравченко, к которому юное дарование явилось с отпечатанным чёрным по белому направлением из Кремля:

“Направить товарища Моргунова Е.А. для поступления в Театр имени Таирова в качестве актёра вспомогательного состава”» [905] :

Вспоминает народный артист РСФСР Николай Губенко:

«Я родился в 41-м году. Таких, как я, в 45-м было 19 миллионов. Мой отец погиб в 42-м, мать была репрессирована немцами и румынами, и её тело выдали дедушке повешенным. Я воспитывался в детдоме, потом в спецшколе-интернате… Как я могу относиться к Сталину? Мы ему писали письмо, Сталину, классом, и приходила комиссия и наводила порядок» [906] .

Помимо Сталина, советские граждане обращались за помощью и к другим вождям сталинского СССР. И не только в

письменном виде, но и лично. Вот что вспоминает будущий директор русского отделения радиостанции «Голос Америки», «невозвращенец» А.Г. Бармин:

«Покая лежал с приступом малярии в госпитале, меня тоже “приговорили” к исключению из академии. В моём “деле”, а об это я узнал уже после состоявшегося решения, кстати, за несколько месяцев до перехода на старший курс, была такая формулировка: исключён как “слишком молодой и слабый здоровьем ”.

Я решил обратиться в Центральный Комитет партии. В те дни секретарь ЦК Вячеслав Молотов ежедневно принимал посетителей, и я отправился к нему на Воздвиженку. Пропуском в здание ЦК служил партбилет. “Первая комната направо ”, – сказал мне дежурный. Кабинет Молотова был большим, но очень неухоженным и плохо меблированным. В центре комнаты стоял большой стол, окружённый стульями. В глубине, у окна – небольшой письменный стол, заваленный бумагами. В комнате уже находилось несколько посетителей, и Молотов разговаривал с одним из них, по виду рабочим. У него было крупное, заурядное, какое-то безмятежное и неодухотворённое лицо среднего бюрократа, внимательного, но равнодушного. Слушал он меня не перебивая, делая в это время пометки себе в блокнот. Потом задал несколько вопросов и сказал, слегка заикаясь:

–  Хорошо. Я сделаю что смогу.

Через четыре дня решение о моём исключении было отменено. В те дни власти делали немало ошибок, но многие из них быстро исправлялись. Демократический дух проявлялся тогда в прямых контактах между руководителями и рядовыми членами партии, в простоте манер, которая иногда граничила с грубостью» [907] .

Разумеется, по долгу службы автор просто обязан был пнуть своего благодетеля: согласно Бармину, у Молотова «безмятежное и неодухотворённое лицо бюрократа», а его кабинет «очень неухоженный и плохо меблированный». Однако даже враг и предатель Родины вынужден отдать должное демократичности порядков сталинского СССР. Попытайтесь сегодня попасть на приём к кому-нибудь из руководителей РФ уровня Молотова и почувствуйте разницу!

Возможность обратиться с жалобой или заявлением к высшим руководителям СССР была предоставлена даже заключённым. Вот что говорится в написанной в 1940 году секретной монографии «Главное управление исправительно-трудовых лагерей и колоний НКВД СССР»:

«Каждый заключённый имеет право подавать жалобы и заявления как в письменной, так и в устной форме, для чего во всех лагерных пунктах обязательно устраиваются специальные ящики для жалоб, вскрываемые только доверенным лицом управления лагеря не реже одного раза в 5 дней.

Жалобы и заявления заключённых, адресованные на имя членов Политбюро, в ЦК ВКП (б), в Комиссии партийного и советского контроля, в Президиумы Верховного Советов, в СНК СССР, в судебные органы и прокуратуру, а также в органы НКВД и поданные в закрытом виде, должны немедленно направляться в Управление лагеря для пересылки непосредственно адресатам, без ознакомления с содержанием.