Сталин без лжи. Противоядие от «либеральной» заразы - Пыхалов Игорь Васильевич - Страница 98

Кто же авторы текста сталинской биографии? В ноябре 1946 года в адрес А.Н. Поскрёбышева была направлена справка за подписью B.C. Кружкова: «Краткую биографию И.В. Сталина (прежний текст) готовили: 1) Познер С.М. 2) Черемных П. С. 3) Волин М. С. 4) Мочалов В Д. Редактировали: 1) Митин М. Б. 2) Александров Г. Ф. 3) Поспелов П.Н. 4) Минц И.И.

Добавления к 10 главе, 11 главу и вставки в конце биографии готовили: 1) Сутоцкий С Б. 2) Галактионов М.Р. 3) Обичкин Г Д. Редактировали: 1) Александров Г. Ф. 2) Федосеев П.Н. 3) Кружков B.C.» [886] .

Процитированные Хрущёвым отрывки как раз и относятся к 11-й главе, посвящённой Великой Отечественной войне, и написаны они военным журналистом, генерал-майором М.Р. Галактионовым. Сталин действительно редактировал этот текст, однако, вопреки Хрущёву, сталинские правки снижали градус восхвалений. Так «генералиссимус Сталин» был заменён на «товарища Сталина», разработанное им «учение о постоянно действующих факторах» – на «положение о постоянно действующих факторах», а «бессмертные образцы военного оперативного искусства» стали всего лишь «выдающимися» [887] .

Как мы видим, Сталин вовсе не был падким на лесть честолюбцем, каким его рисуют обличители.

Рассказывают, что однажды, выговаривая сыну Василию за его очередную выходку, Иосиф Виссарионович в сердцах произнёс:

– Думаешь, ты Сталин? Нет! Думаешь, я Сталин? Нет! Это он – Сталин! – и показал на свой портрет.Не знаю, была ли эта история на самом деле, но она очень хорошо передаёт отношение «вождя народов» к своему «культу».

Глава 20. «Только на Вас надежда». Письма Сталину

Успешное функционирование и развитие государства невозможно без чётко работающего механизма «обратной связи» между властью и народом. В сталинском СССР одной из форм такой обратной связи были прямые обращения советских граждан к вождю.

Например, 4 апреля 1933 года Михаил Шолохов отправил Сталину письмо [888] , в котором подробно рассказал о произволе, творимом местными партийными руководителями при проведении хлебозаготовок. «Обойти молчанием то, что в течение трёх месяцев творилось в Вёшенском и Верхне-Донском районах, нельзя. Только на Вас надежда» [889] . Кроме того, автор «Тихого Дона» просил о помощи голодающим землякам.

Получив письмо, Сталин тут же дал телеграмму:

«Станица Вёшенская Вёшенского района Северо-Кавказско-го края Михаилу Шолохову.

Ваше письмо получил пятнадцатого. Спасибо за сообщение. Сделаем всё, что требуется. Сообщите о размерах необходимой помощи. Назовите цифру.

Сталин.

16. IV.33» [890] .

16 апреля Шолохов посылает Сталину новое письмо [891] , в котором сообщает потребный размер продовольственной помощи:

«Дорогой т. Сталин!

Т[елеграм]му Вашу получил сегодня. Потребность в продовольственной помощи для двух районов (Вёшенского и Верхне-Донского), насчитывающих 92 000 населения, исчисляется минимально в 160 000 пудов. Из них для Вёшенского района – 120 000 и для Верхне-Донского – 40 000. Это из расчёта, что хлеба этого хватит до нови, т. е. на три месяца» [892] .

Кроме того, Михаил Александрович дополнительно рассказал о ряде «художеств» местных руководителей и выразил сомнение, будут ли виновные привлечены к ответственности:

«Вы пишете, т. Сталин, “сделаем всё, что требуется ”. А я боюсь одного: поручит крайком тому же Филову расследовать вёшенские дела (ему уже однажды поручали такое), он и начнёт расследовать, руководствуясь принципом: “сильного обходи, да не будешь сам бит ”. Ведь советовал же он однажды: “Овчинникова лучше не трогайте ”. Филов или подобный ему подхалим краевого масштаба ничего “не обнаружит ” и не потому, что будет он от природы слеп, а потому что из опаски не захочет всего видеть. И получится так, что к ответственности будут привлечены только низовые работники, а руководившие ими останутся безнаказанными» [893] .

Получив второе письмо Шолохова, Сталин тут же пишет Молотову:

«Вячеслав! Думаю, что надо удовлетворить просьбу Шолохова целиком, т. е. дать дополнительно вешенцам 80 ты[сяч] пудов и верхнедонцам 40 тыс[яч]. Дело это приняло, как видно, “общенародную ” огласку, и мы после всех допущенных там безобразий – можем только выиграть политически. Лишних 40–50 тыс[яч] пудов для нас значения не имеют, а для населения этих двух районов – имеет теперь решающее значение.

Итак, давай сейчас же голосовать (скажи Чернову).

Кроме того, нужно послать туда кого-либо (скажем, т. Шкирятова), выяснить дело и привлечь к ответу Овчинникова и всех других, натворивших безобразия. Это можно сделать завтра» [894] .

Шолохову была отправлена телеграмма:

«Станица Вёшенская Вёшенскогорайона Северо-Кавказского края.

Михаилу Шолохову.

Ваше второе письмо только что получил. Кроме отпущенных недавно сорока тысяч пудов ржи, отпускаем дополнительно для вешенцев восемьдесят тысяч пудов всего сто двадцать тысяч пудов. Верхне-Донскому району отпускаем сорок тысяч пудов. Надо было прислать ответ не письмом, а телеграммой. Получилась потеря времени. 22.IV.33. Сталин» [895] .

23 апреля 1933 года вопрос о положении в Вёшенском районе рассматривался на заседании Политбюро. Для проверки сигнала решено было командировать М.Ф. Шкирятова – члена Партколлегии Центральной контрольной комиссии ВКП(б) и коллегии наркомата Рабоче-крестьянской инспекции [896] .

Шкирятов находился в Вёшенском районе с 10 по 20 мая, а

28 мая 1933 года доложил Сталину об итогах проверки: «Результаты расследования перегибов в Вёшенском районе полностью подтвердили правильность письма тов. Шолохова». Он особо подчеркнул, что «незаконныерепрессии применялись как к классово-враждебным элементам и к участникам хищений, злостно не выполняющим хлебозаготовки, но и без всякого разбора применялись и к преданным, активным и честным колхозникам» [897] .

Доклад Шкирятова был заслушал на совещании у Сталина 2 июля 1933 года. Кроме Сталина, присутствовали Молотов,

Каганович, Ворошилов, Шкирятов. Были приглашены Зимин, Овчинников, Плоткин, Пашинский, Шолохов. 4 июля 1933 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление, в котором утверждалось, что «главная ответственность за перегибы, а именно за массовое изгнание колхозников из домов и запрещение другим колхозникам приютить на ночь изгнанных на улицу колхозников,  – падает на крайком, который не принял своевременно мер для прекращения, не говоря уже о предупреждении, этих перегибов, и прежде всего – на второго секретаря крайкома т. Зимина, который, приехав в Вёшенский район и ознакомившись с творившимися там безобразиями, не только не обуздал т. Овчинникова, инициатора перегибов и районных работников – исполнителей воли т. Овчинникова, а наоборот, стал их накручивать и подстёгивать в духе дальнейшего проведения перегибов». Этим постановлением H.H. Зимин был снят с должности второго секретаря крайкома, а Овчинников – с поста секретаря Ростовского горкома [898] .

Но может быть, вождь советского народа реагировал только на письма известных людей, вроде того же Шолохова, и лишь в тех случаях, когда «дело получило общенародную огласку »?

«Уважаемый тов. Сталин!

Простите за смелость, но я решила написать Вам письмо. Я обращаюсь к Вам с просьбой, и только Вы, один Вы можете сделать это, вернее, простить моего мужа. В 1929 году он в пьяном виде сорвал Ваш портрет со стены, за это его привлекли к ответственности сроком на три года. Ему ещё осталось сидеть 1 год и 2 месяца, но он этого не вынесет, он болен, у него туберкулёз. Специальность его – слесарь, из рабочей семьи, никогда ни в каких контрреволюционных организациях не состоял. Ему 27 лет, его сгубила молодость, глупость, необдуманность; в этом он уже раскаивается тысячу раз.

Я прошу Вас, сократите ему срок или же замените принудительными работами. Он и так жестоко наказан, раньше, до этого, он был два года слепым, теперь тюрьма.