Звезда бессмертия - Цокота Виктор Федорович - Страница 59

Широкая авенида подступала здесь очень близко к воде, почти вплотную подходя к берегу. От кромки прибоя дорогу отделяла всего двадцатиметровая полоса светлого песка и гальки.

— Давайте попробуем в этом месте спустить тримаран на воду. А потом яхты и лодки можно будет на тележках довезти до места их базирования.

Аксенов одобрительно кивнул головой.

— Правильно, капитан. И во времени выигрыш, и для безопасности судна надежней. Ты скажи ему, Саша, — кивнув в сторону Антонио, взял он под руку Винденко, — надо бы охрану на “Гарькавом” организовать, пока мы в Гавану и обратно слетаем. Мало ли что… Сейчас сюда всякого народу понаехало.

Бензозаправщик в это время, тяжело пыхтя, уже подобрался к самой воде. Подъезд был отличный — песок с крупной галькой вперемешку с крошкой ракушек. Олег и Аксенов вместе с десятком бойцов отряда быстро установили на опорах монорельс, не без удовольствия окунувшись несколько раз в теплую лазурную воду. Конечная опорная штанга в двадцати метрах от берега показала вполне подходящую для осадки гондолы глубину. Еще несколько минут — и тримаран вместе с поплавками легко закачался на спокойной глади Карибского моря.

Молодежь бурно приветствовала завершение первой — самой трудной половины поставленной перед отрядом задачи. Но Антонио быстро успокоил ребят.

— В аэропорту ждет бензозаправщик. Если не хотите все тащить на себе, скорее грузите тележки и к гребному каналу! Клименте, Эвелио, Игнасио, Марио, Бартоло, Франсиско, ко мне! — позвал он. — Пойдем на тримаране к месту его стоянки. Командира отряда я предупредил.

Они скромно стали за доброй сотней изящных, расцвеченных флагами всего мира, яхт почти в самом дальнем углу причала, ничем не вызвав понятного в данном случае любопытства. Шли сюда без парусов, с зачехленными поплавками и покрытой брезентом палубой гондолы, на которой весело тянули бесконечную ковбойскую песню четверо юношей в алых футболках.

Два их товарища находились внутри судна. Все шестеро были секретарями Союза молодых коммунистов различных предприятий Сантьяго-де-Куба. Все охотно согласились провести сутки на борту “Семена Гарькавого”, не подпуская к нему никого, кроме членов его экипажа и сеньора комиссара регаты. Согласились тем более охотно, что получили возможность присутствовать при старте Регаты Свободы, в которой, по словам Антонио, уже готовы были принять участие сто пятьдесят девять парусников из ста тридцати четырех стран мира.

Здесь же доверху заполнили баки пресной водой.

— Теперь жажда нам не угрожает, — широко улыбнулся смуглый стройный юноша по имени Бартоло — самый молодой из шестерых. — А вот об обеде надо подумать, — смущенно добавил он.

— У нас это очень просто, — ответил Олег. — Сережа, покажи ребятам, где взять продукты и как пользоваться камбузным оборудованием.

— Нет, нет, — живо запротестовал Антонио. — Каридад принесет им все, что нужно. Она знает. Я только что говорил с ней по телефону. Вместе с Таней они уже едут сюда, в порт. У вас дальняя дорога впереди, друзья, да и по обычаю мореходов нельзя перед отходом корабля уносить с него пищу и воду. Правда, капитан? повернулся он к Винденко.

Тот промолчал, пряча улыбку.

— А зачем нам здесь дежурить? — вдруг спросил неугомонный Бартоло. — Порт охраняется. По пирсу ходят патрули. Вон какие здоровяки, — показал он рукой на трех высоких парней с красными повязками на руках. — Оргкомитет это дело строго поставил. Товарищ Саласар может подтвердить.

— Кто не разводит котов, разводит мышей, — обняв за плечи парня, серьезно сказал Антонио. -Так говорит кубинская народная мудрость… Судно это особое, малыш. Единственное пока в своем роде. Его начинка и команда весьма интересуют боссов судостроительных монополий разных капиталистических государств, в первую очередь, наших северных соседей. Даже имя корабля подтверждает это. Подполковник Семен Гарькавый погиб девять месяцев назад.

Наступила долгая пауза. Ребята подтянулись, стали серьезными.

— А если кто-то под водой? — спросил Марио.

— Вот экран подводного локатора, — показал на прибор Александр Павлович. — Он будет включен, как и сейчас. Если к привычному контуру дна, пирса и подводной части стоящих рядом судов добавится какой-либо инородный предмет достаточно большого размера, чтобы походить на человека или, скажем, торпеду, вы сразу увидите на экране его отчетливый контур. Одновременно прозвучит тревожный сигнал в рубке.

К тому же за подводную часть опасаться нечего — у “Гарькавого” сейчас включен блок подводной охраны корабля. Его электроника в нужный момент задействует двигатели и успеет отвести тримаран в сторону даже от залпа нескольких, одновременно пущенных под водой торпед с расстояния в пятьдесят метров. Совсем другое дело — надводная часть. Берег, пирс, люди… На лицах людей, проходящих мимо корабля, не написано друзья они или враги. Тут надо быть исключительно внимательными, я бы сказал -бдительными. Надо суметь распознать не в меру любопытного гостя заранее.

— Да, капитан, вы правы, — отозвался Антонио. — Среди прибывших на фестиваль безусловно есть и наши лютые враги. Они сейчас внешне любезны, почтительны, даже милы. Но кубинская мудрость говорит: не верь спящему зверю. И каждому из нас следует об этом помнить… А вот и наши девушки! Как раз вовремя.

Таня, Каридад, а с ними еще две ее подруги подошли к стоянке “Семена Гарькавого”. У каждой в руках — полные сумки.

— Две — ребятам, а в остальных трех наше свадебное одеяние, — сказала Таня Олегу. — Замечательные здесь люди! Радушные, сердечные. Последнюю рубашку готовы отдать русским камарадо. Кольца ты не забыл? — вдруг вспомнила она. — Конечно, забыл! Собирайтесь быстрее. У въезда в порт ждут две машины.

У нас в запасе почти два часа до отлета. Каридад обязательно хочет показать нам город. Ведь старт завтра в десять утра, а финиш в Гаване. Мы вернемся домой, так и не увидев Сантьяго.

Нет, Каридад зря времени не теряла. За два часа она успела не только побывать вместе с Таней в молодежном поселке и найти все до мелочей для невесты, жениха и, конечно же, для дружки, то есть для себя, не только купить ребятам, остающимся на “Гарькавом”, запас продуктов, но и забежать в городской Национальный комитет Союза молодых коммунистов Кубы, чтобы выпросить там на пару часов автомашину. Ведь такой редкий случай: гости фестиваля — советские друзья, участники Регаты Свободы — решили пожениться здесь, на кубинской земле! Не могут же они, в самом деле, отправиться в плавание, не посмотрев прекрасный город революции!

Вторую машину — черную “Волгу” — она выпросила у начальника порта Луиса Серрада, которого все в городе уважительно называли Синим Мавром. Его темная кожа, продубленная ветрами и просоленная всеми морями и океанами мира, действительно отливала синевой. Однако на прозвище свое он откликался так же охотно, как и на имя. Если тебя так называют пять десятков лет, поневоле привыкнешь. К тому же он отлично знал, что никто из друзей ничего обидного в эти слова не вкладывает. Просто это одна из традиций порта, отражающая склонность кубинских моряков и докеров к меткому слову. А традиции Луис уважает. Можно даже сказать, что он стал здесь, в порту, их главным хранителем. Что ж, годы и здоровье выходить в море больше не позволяют, а оторвать душу от моря он сможет только вместе с жизнью. Вот и стал он не просто начальником, но и наставником молодых, судьей в возникающих порой житейских спорах между его подчиненными, человеком, свято берегущим законы морского братства и взаимовыручки, живой историей порта, отцом и воспитателем целой плеяды молодых капитанов.

Каридад не вошла — влетела к нему в кабинет, ворвалась, словно штормовой ветер. Быстро объяснила, в чем дело. Луис Серрада очень обрадовался, что среди советских моряков находится и его хороший знакомый, капитан “Друга” Александр Павлович Винденко.

— Скажи, где я могу увидеть капитана Александре? — спросил он Каридад.

— Завтра перед стартом регаты. Сегодня некогда. Ему еще в Гавану лететь, — крикнула Каридад уже из дверей.