Дитя дьявола - Хейер Джорджетт - Страница 29

Глаза его светлости полыхнули яростью.

— Вы выходите за рамки отведенной вам роли, мадемуазель, — раздался надменный ответ. — Мне не требуются ни ваш уход, ни ваша овсянка. Сделайте милость, в будущем воздержитесь от вмешательства в мои дела.

Мисс Чаллонер отнюдь не выглядела обескураженной.

— Очень хорошо, сэр, но не окажете ли вы мне любезность и хотя бы не попробуете ли овсянку?

— Нет, сударыня, не попробую.

С печальным вздохом мисс Чаллонер подняла поднос.

— Я не хотела обидеть вас, милорд. Я просто надеялась, что, быть может, вы не откажетесь отведать хотя бы ложку.

— Значит, вы ошиблись, мадемуазель, — холодно ответил его светлость.

— Да, — с несчастным видом согласилась Мери. — Теперь я вижу, что ошиблась. Полагаю, было дерзостью с моей стороны навязывать вам свою заботу. Я прошу прощения, сэр.

Она медленно направилась к двери. Тогда, казалось, против воли, милорд окликнул девушку:

— Вернитесь! Я проглочу варево, если вам это будет приятно.

Мисс Чаллонер замерла.

— Да, мне и в самом деле будет приятно, но у меня нет желания насильно пичкать вас этим, как вы выразились, варевом.

— Ради Бога, не придирайтесь к словам! — взмолился Видал. — Давайте сюда эту мерзость и покончим с этим вздором!

Мисс Чаллонер послушно вернулась, поставила поднос на столик и села у кровати. Его светлость с подозрением взглянул на нее, но девушка была невозмутима. Видал залпом проглотил содержимое чаши и с сердитым стуком поставил ее на поднос.

— Мери, — проворчал он, — придвиньтесь-ка поближе и наклонитесь.

Ямочки на щеках мисс Чаллонер дрогнули.

— Зачем, сэр?

— А вы не понимаете? — нахмурился его светлость.

Она рассмеялась.

— Понимаю, сэр. Вам очень хочется надрать мне уши.

— Следовало бы, — вздохнул он. — И не думайте, что меня обманет ваша кроткая мина! Куда это вы собрались?

— В гостиную, сэр.

— Останьтесь, мадемуазель. Я хочу с вами поговорить, — приказал Видал. Мисс Чаллонер несколько надменно подняла брови. Маркиз усмехнулся. — Милая Мери, не окажете ли вы мне честь и не задержитесь ли всего на несколько минут?

Мисс Чаллонер слегка наклонила голову и села, чопорно поджав губы.

— Конечно, сэр, но мне кажется, я не давала вам права называть меня по имени.

— Так наделите меня этой привилегией, — потребовал Видал. — Разве мы с вами не жених и невеста?

Мисс Чаллонер качнула головой.

— Нет, милорд.

— Доминик, — поправил он.

— Нет, милорд, — заупрямилась мисс Чаллонер.

— Мери, — его светлость помрачнел, — могу я вам дать добрый совет? — Девушка с недоумением взглянула на него. — Никогда не спорьте со мной. Для вас же будет лучше, если вы воздержитесь от этой дурной привычки. У меня самые благие намерения, но я редко им следую, и мне не хотелось бы вновь потерять самообладание.

— Но не могу же я, милорд…

— Милая Мери, — взорвался его светлость, — помолчите хоть немного!

— Хорошо, сэр, — кротко ответила мисс Чаллонер.

— Во-первых, я должен попросить вас не покидать наших комнат, пока мы находимся в Дьепе. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из посторонних увидел вас.

Мисс Чаллонер задумчиво наморщила лоб.

— Разумеется, я поступлю так, как вы хотите, но не думаю, что кто-нибудь из моих знакомых может оказаться во Франции в это время года.

— Возможно, — саркастически согласился маркиз. — Но таковые в избытке найдутся среди моих знакомых. Во-вторых, я весьма сожалею, что мы не сможем пожениться сразу по прибытии в Париж.

— Не хотите ли вы сказать, сэр, что по зрелому размышлению оценили разумность моего плана?

— Нет, мадемуазель. Я хочу сказать, что при вступлении в брак англичане во Франции испытывают определенные сложности.

— Неужели? — с надеждой протянула мисс Чаллонер.

— Очевидный путь — обратиться в посольство, — продолжал милорд, — но, поскольку английский посол, к несчастью, доводится мне родственником и, кроме того, я лично знаком по меньшей мере с тремя секретарями посольства, в это заведение мне не хотелось бы обращаться.

Мери недоуменно пожала плечами.

— Если у вас такое стойкое нежелание представлять меня своим друзьям, сэр, то я не понимаю, почему вы до сих пор преисполнены решимости жениться на мне.

— А если вы соблаговолите немного пораскинуть мозгами, которые, насколько я понимаю, у вас имеются, то, возможно, поймете: нежелание представлять вас своим друзьям проистекает из чисто рыцарских побуждений.

— В самом деле? — спросила мисс Чаллонер, ничуть не смутившись. — Вы полагаете, я способна заподозрить вас в рыцарских побуждениях?

— Ого! — Его светлость вздернул брови. — Вы решили показать коготки? — Мисс Чаллонер благоразумно смолчала. — Говоря без затей, дорогая Мери, посол, мой драгоценнейший кузен, и его секретари, мои закадычные друзья, частенько посещали мою резиденцию, когда та или иная дама исполняла там роль хозяйки. Присутствие особы прекрасного пола в моем доме они воспринимают вполне определенным образом. Если я отправлюсь в посольство с просьбой вступить в брак с дамой, которая уже имеет счастье находиться под моим покровительством, это, без сомнения, породит множество досужих разговоров. Через неделю, моя милая Мери, весь Париж будет наводнен слухами, что вы сбежали со мной, а потом заставили меня жениться.

— О Боже! — мисс Чаллонер слегка покраснела.

— Вот именно, дорогая, — ухмыльнулся его светлость. — А поскольку побудительной причиной нашего брака является желание избежать скандала, мы должны пожениться без лишнего шума. После чего я смогу с легкостью представить события так, будто случайно повстречал вас в Париже, где вы отдыхали со своими друзьями. Полюбив друг друга с первого взгляда, мы немедленно обвенчались. Столь романтичная история только расположит к нам парижский свет.

— Недурно придумано, — похвалила мисс Чаллонер, — но как вы собираетесь претворить ваш великолепный замысел в жизнь, милорд?

— Во Франции еще остались протестанты, моя милая Мери. Надо всего лишь найти пастора, что совсем непросто; а до этого мне придется поселить вас в своем доме. Тетушке я довериться не могу, иначе непременно поручил бы вас ее заботам. — Он замолчал. — Есть еще, конечно, мой тучный дядюшка Арман де Сен-Вир. Но нет! У него слишком длинный язык.

— Судя по всему, Париж наводнен вашими родственниками, сэр, — ехидно заметила мисс Чаллонер. — Примите мои поздравления.

— Не стоит, — рассмеялся Видал. — Сам я привык посылать их ко всем чертям. У меня не только мать француженка, но и бабку со стороны отца угораздило родиться во Франции. В результате, мадемуазель, Париж буквально кишит моими кузенами, двоюродными дядюшками и прочей нечистью. Так, к примеру, имеется тетка, под чье попечение, как я уже сказал, я вас не отдам. Точнее, она приходится мне кузиной, но все мое поколение называет ее тетушкой Элизабет. Вы с ней еще познакомитесь. Она с большой нежностью относится ко мне. Об остальных родственниках можете даже не спрашивать. Я никогда не позволю этим субъектам докучать мне.

— А ваш тучный дядюшка? — поинтересовалась мисс Чаллонер.

— Он по другой ветви. На данный момент дядюшка Арман старший в роду моей матери. Он женился поздно, после того, как титул перешел к нему. Он добрый друг моего отца и также имеет лишь одного сына, моего кузена Бертрана. Вы с ним тоже познакомитесь.

— Познакомлюсь? — Мисс Чаллонер приподняла брови. — Когда?

— Когда мы поженимся.

— Заманчивая перспектива, сэр, — мисс Чаллонер встала, — но даже эти грядущие наслаждения не в силах повлиять на мое решение. — Она сделала глубокий реверанс и направилась к двери.

— Мегера, — прошипел его светлость, когда мисс Чаллонер открыла дверь.

Мисс Чаллонер сделала еще один реверанс, безмятежно улыбнулась и удалилась.

На следующее утро Мери застала его светлость за обильным завтраком, но, поскольку выглядел он намного лучше, она не стала бороться с приступом чревоугодия. В полдень появился доктор, и, хотя он громко возражал против желания Видала в тот же день отправиться в Париж, его светлость не обратил на сетования эскулапа никакого внимания. Когда доктор удалился, мисс Чаллонер попыталась уговорить маркиза хотя бы на день отложить отъезд, но тщетно.