Темная сторона луны (ЛП) - Кеньон Шеррилин - Страница 59

Сьюзан почувствовала необъяснимый укол ревности, услышав эти слова. Ей не нравилась мысль, что он забавляется с другой женщиной, но... промолчала, слушая дальше.

– После захода солнца женщины стали собираться домой. Изаби и я договорились встретиться на днях снова. Наедине.

– Ты хотел этого исключительно из корыстных целей.

– Точно, и она была девственницей. – Рейвин коротко и горько засмеялся. – Она была женщиной с огромным аппетитом, и я хотел стать ее главным блюдом.

Сью взяла себя в руки, чтобы с силой не рвануть его за волосы. Ублюдок.

Он и так дорого заплатил за свой флирт с этой маленькой шлюшкой. То, что произошло, Сью не пожелала бы и своему злейшему врагу.

Рейвин глубоко вздохнул, прежде чем продолжить.

– Одно свидание следовало за другим, и не успел я оглянуться, как наши встречи стали регулярными.

Сьюзан нахмурилась от этих слов.

– Ты не боялся, что она забеременеет?

– Нет. Оборотни не могут иметь детей ни от кого, кроме своей пары. Поскольку мы не были связаны, то и не существовало никаких шансов на успех.

Сью отдала бы ему должное, но беременность была не единственной вещью, о которой следовало беспокоиться.

– Не хочу показаться грубой, но что насчет болезней, передающихся половым путем? Учитывая, как она быстро на тебя набросилась, тебя не побеспокоило, что она могла «подарить»?

Рейвин фыркнул.

– Нет. Еще раз говорю, мы не болеем этим. Наша магия создает иммунитет. Единственные человеческие заболевания, от которых мы страдаем - рак и простуда.

Везунчики. Сьюзан пришлось сдержать свой сарказм. Она не хотела оттолкнуть его, когда он рассказывал свою историю.

– Как долго вы продолжали встречаться?

– Около четырех месяцев. За этот срок я по уши влюбился. Она продолжала болтать о свадьбе, но я постоянно уходил от разговора.

– Потому что она не была твоей парой?

– Именно. Не было никакого смысла вовлекать ее в мой мир, когда она действительно не могла стать его частью. В свою очередь я не хотел связывать себя с кем-то еще, кроме своей пары. Я продолжал цепляться за мысль, что однажды у меня будут жена и дети, и все мы заживем счастливо до конца своих дней.

Сердце Сьюзан сжалось болью от этих слов.

– Это не такое уж и дурацкое желание, Рейвин. Тебе известно, что многие люди мечтают о том же.

– Да, – сказал он тоном «ЗНАЧИТ ЛЮДИ - ГЛУПЦЫ». – Во всяком случае, когда знак наконец-таки появился на наших ладонях, я подумал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она месяцами говорила, что любит меня. Я не был до конца уверен в своих собственных чувствах относительно нее, но наслаждался ее обществом, поэтому предложил ей руку и сердце, как только увидел знак. Разумеется, Изаби была напугана. Она считала этот знак меткой дьявола, а я пытался объяснить, что не о чем беспокоиться, но женщина убежала до того, как я успел вымолвить хотя бы слово.

– Ты пошел за ней?

– Нет, – сказал Рейвин к ее большому удивлению. – Что-то в глубине души говорило оставить ее в покое... она была в истерике, когда убежала. Поэтому я вернулся домой, и той ночью мать увидела знак на моей ладони и попросила рассказать об этом. Я сказал ей правду и попытался заставить понять, насколько обезумевшей была Изаби. Мама уверяла меня, что та просто в шоке от увиденного и... для собственного блага и блага девушки я должен рассказать ей правду о том, кто мы и кем становимся. Мама верила, что любящая женщина примет правду и присоединится к нам.

Рейвин перевернулся на спину и уставился в потолок. Сьюзан могла почувствовать исходящие от него вину и ярость, ранящие прямо в сердце.

– Ты не представляешь, насколько сильно я хочу вернуться в прошлое и изменить ту ночь. Возможно, из-за этого Артемида и блокировала мою способность путешествовать во времени. Бог видит, это терзает и ест меня изнутри, и уверен, если бы я только смог, то вернулся бы назад и сделал что-нибудь глупое.

Сьюзан успокаивающе погладила его руку.

– Так это тебе и снится?

Рейв повернул голову и встретился с женщиной взглядом.

– Частично. Я всегда вижу мать, предлагающую поехать к Изаби и привезти в нашу деревню, а потом переношусь в ту ночь, когда стал Темным Охотником. Мне по-прежнему мерещится испуганное лицо Изаби, когда я убил ее отца, а она кричала, сжавшись в углу.

Сьюзан задумалась, следует ли ей задать следующий вопрос, но хотела получить ответ.

– А Изаби ты тоже убил?

– Да.

Девушка постаралась забыть об этом, пока ее сердце бешено колотилось. Она видела Рейвина в действии, но даже при этом, не верила, что он мог быть таким равнодушным.

Охотник вздрогнул, точно снова увидев прошлое.

– Когда ее отец умер, Изаби нашла в себе смелость - схватила короткий меч со стены и замахнулась на меня. Я был не вооружен, поэтому попытался увернуться, но лезвие все-таки полоснуло по руке. Повинуясь инстинкту, я отбросил ее подальше и зажал рану. Изаби, спотыкаясь, бросилась к камину и уронила меч, когда подол ее платья загорелся. Я бросился ей на помощь, но она укусила меня и побежала к открытой двери, поскольку огонь поднимался по платью все выше. Когда я бросился за ней, несколько людей преградили мне дорогу и атаковали. К тому времени, как я убил их, было слишком поздно для Изаби. Я нашел ее лежащей в какой-то куче недалеко от дома. А перевернув женщину, понял, что она все еще жива. Ее глаза полыхнули огнем, а потом она плюнула в меня и умерла на моих руках. Я никак не могу избавиться от вида ее обгорелого лица, являющегося ко мне во снах. Ненависть в ее глазах. Я продолжаю тешить себя надеждой, что каким-нибудь образом все это можно было бы переиграть. Что я мог бы что-то сделать, чтобы спасти их всех.

– В этом нет твоей вины, просто Изаби была глупышкой.

– Нет, – сказал Рейвин, и его темные глаза впились в нее. – Она была просто женщиной своего времени, верившей, что я – дьявол, посланный забрать ее душу. Мне не стоило вообще никогда прикасаться к ней.

– Тогда бы ты никогда не нашел свою пару.

– Да, и что же хорошо это принесло?

Рейв был прав. Вздохнув, Сьюзан сжала его руку в своих.

– Мне очень жаль, Рейвин. Каждый человек заслуживает любви.

По выражению его лица, женщина поняла несогласие. Вместо ненависти к Изаби за ее невежество и глупость, было очевидно, что он ненавидел самого себя за произошедшее. Как бы ей хотелось уменьшить чувство вины, гложущее Охотника, но... она ничего не могла сделать. Он должен был сам себя простить.