Темная сторона луны (ЛП) - Кеньон Шеррилин - Страница 58

– Если ты права, Сатара, то я доставлю тебе этого Атланта на серебряном блюдце и лично вручу кинжал, чтобы вырезать из груди его сердце.

– Это не то, что МНЕ нужно, Страйкер. Это твоя мечта.

Его глаза вспыхнули жадным ожиданием.

– Отлично. Ты сделай это для меня, а я расскажу тебе секрет, как убить Артемиду и навсегда освободиться от прислужения ей.

Сатара закрыла глаза, пытаясь представить себе это. Скорей бы уже не видеть больше эту стерву в своей жизни.

Свобода…

Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ее сердце бешено колотилось от этой перспективы, она протянула руку Страйкеру.

– Договорились, Братец?

Он пожал ей руку и притянул к своему сердцу.

– Договорились.

Глава 12.

Сьюзан неожиданно проснулась. Сначала она не могла понять, что ее побеспокоило. Только после того, как вспомнила, где находится, женщина заметила, что Рейвин вздрагивает во сне. Сью попыталась отогнать страх и заснуть, но что-то в его беспокойной дрожи напомнило ей о кошмарах, от которых невозможно проснуться.

– Рейвин? – легонько встряхнула она его.

Не успела женщина моргнуть, как он схватил ее в охапку и, перекинув через себя, уложил на лопатки. Его дыхание стало прерывистым, и Сьюзан услышала дикий рык, означающий только одно - сейчас он разорвет ей горло.

– Рейвин! – прокричала она, боясь, что Охотник успеет причинить ей вред до того, как придет в себя.

Тот замер на целых десять секунд, прежде чем успокоиться. Он наклонился к ее волосам и глубоко вдохнул, словно наслаждаясь ее запахом.

– Сьюзан?

– Да.

Оборотень отстранился и проверил, не причинил ли ей вреда.

– Я же не ранил тебя, правда?

– Нет, – прошептал Сью, пытаясь не замечать его рук, скользящих по телу. – Ты-то сам в порядке?

– Да.

Рейвин встал с матраца и направился прочь. Женщина не могла рассмотреть его достаточно хорошо, пока он не открыл дверь, и свет не упал на его накачанное тело. Мужчина снял рубашку и остался в одних черных джинсах, когда прошел через холл в ванную.

Сьюзан не двигалась, ожидая его возвращения. Когда Рейв вернулся, его волосы оказались влажными, словно умывшись, он провел по ним мокрыми руками. Охотник вытер лицо тыльной стороной ладони до того, как закрыл дверь и вернулся к ней в кровать. Потом повернулся спиной, будто ничего не произошло, хотя Сьюзан по-прежнему чувствовала беспокойство. Его окружала аура печали и чего-то еще, что она не могла понять. Поступками он напоминал взрослого мальчишку, смотрящего на этот мир злыми глазами. Мальчишку, который не искал ничего кроме доброты и, в то же время, сторонился людей, предлагающих ее, вместо того, чтобы прекратить постоянно причинять себе боль.

Здесь, в темноте, Сьюзан почувствовала боль Рейвина, и ей захотелось успокоить его.

– Хочешь об этом поговорить?

Мужчина лежал, вспоминая кошмары, по-прежнему тревожащие его. Он ненавидел спать. Сон - единственное состояние, в котором чувствуешь себя уязвимым. Во время бодрствования Рейвин мог контролировать свои мысли и чувства, тогда как во время сна, все, о чем так старался забыть, возвращалось с порочной ясностью. Если бы существовала возможность стереть эти воспоминания начисто.

Однако они принадлежали ему. То, что Рейвин не желал делить ни с кем.

– Не очень.

Он почувствовал разочарование Сьюзан. Его смущала ее нежная доброта, которая вообще была ему незнакома. Охотник не понимал, почему для нее стало так важно попытаться успокоить его.

Женщина перевернулась и уставилась ему в спину. Когда она заговорила, голос звучал тихо и успокаивающе:

– Ты знаешь, когда я была маленькой девочкой, мне обычно снились эти ужасные сны о... –Сьюзан заколебалась, стоит ли продолжать. Тихо смеясь, она призналась: – Ладно, хорошо, мне снилось, что мамины куклы ожили. Это, конечно, глупость, но они пугали меня до смерти.

Рейвин устало выдохнул, хотя понимал, к чему она клонит.

– Уверяю тебя, мне снились не куклы, Сьюзан.

– Я знаю, но... Всякий раз как я просыпалась, мама всегда просила рассказать о моих снах - и не важно, насколько глупыми они казались. Она говорила, что когда мы делимся ими, то забываем об этих кошмарах и мечтаем о хороших вещах.

– Я не хочу об этом говорить.

Мужчина почувствовал руку, гладящую его по волосам.

– Ладно.

Рейвин прикрыл глаза, когда незнакомые чувства захлестнули его. Он уже и забыл, когда в последний раз его подбадривали. Хотя... в последний раз так к нему прикасалась женщина. Сьюзан опустила руку ниже, скользнув по его плечу, нежно дотронувшись до бицепса. От ее прикосновения... нет, от ее доброты Рейва бросило в жар.

Женщина не произнесла ни слова, пока гладила его по спине. Она просто лежала, утешала, прикасалась к его коже. Напоминала ему, что он не одинок в темноте. Напоминала, как хорошо быть человеком. Рейвин понимал, она не станет осуждать, так как не считает его слабым или бесполезным.

Прежде чем понять, что делает, он заговорил с ней о своем кошмаре:

– Мне всегда снится одно и то же... – прошептал Охотник. – Мне снится Изаби на берегу озера, где мы впервые встретились. Она была дочерью купца, торговавшего в городе, неподалеку от нашей деревни. Она устроила пикник с небольшой компанией друзей, когда я со своими братьями проходил мимо. Они помахали нам, и Дориан направился к ним.

Рейвин все еще мог отчетливо вспомнить детали того дня.

Стоял совершенно чудесный теплый весенний полдень. Их троица ходила в город за провизией и как раз направлялась домой. Он и Дориан ехали верхом, а Феникс толкал тележку. 

Женщины смеялись и пили вино... много вина. До того как Рейвин с братьями проезжали мимо, те уже успели искупаться в озере и стали загорать на берегу. Полуголые, в мокрых рубашках, которые так и норовили сползти с плеч и оголить груди, женщины были освистаны им и его братьями.

Хотя Рейвин опустил эти детали своего рассказа.

– Поскольку Феникс уже был связан, то ушел вперед, а я и Дориан присоединились к женщинам. Они предложили нам еды и вина. – Об остальном можно умолчать. – Не знаю почему, но я был полностью увлечен Изаби. В ней было что-то такое, что делало ее более живой по сравнению с остальными.