Фирма - Рыбин Алексей Викторович Рыба - Страница 113

— Молчи уж! Шавки! Эти шавки уже не одного волка разорвали, между прочим. Так что тоже не залупайся особо-то.

— Ладно вам собачиться, — примирительно заговорил Шурик. — Нет таких проблем, которых умные люди не могли бы решить.

— Ну так давай, давай, давай! Чего ты там начал про тормоза? — закричал Вавилов. От выпитого виски — почти половины «Джонни Уокера» — он сильно разгорячился.

— Я знаком с этим Буровым, — просто сказал Шурик. — Я с ним поговорю. Все будет путем.

— Бред, — констатировал Вавилов. — Он что, дело, что ли, закроет? С таким букетом? С наркотой, с притоном? Ты ведь умный человек, Шурик. Ты же знаешь, что так дела не делают.

— Только так и делают. Может быть, у тебя он не возьмет деньги. И у тебя. — Шурик посмотрел на Ваганяна. — У тебя, — Рябой перевел взгляд на Толстикова, — точно не возьмет.

— Это почему же? — возмутился продюсер, осуществивший сегодня одну из самых успешных своих операций по перекупке артистов. — Почему же это у меня не возьмет, а у тебя возьмет? Я что, мордой не вышел? Или он «Тойоту» себе купил на зарплату следователя? Или это только ты ему игрушки покупаешь, папочка?

— Ты-то когда нажраться успел? — оборвал Вавилов речь Толстикова. Зыркнув на притихшего Илью Ильича, он посмотрел на Шурика.

— Во команда, скажи? Серьезное дело, а они уже оба в жопу.

— Это кто в жопу? Я нормальный. Совершенно нормальный, — промычал Артур и потянулся к водочной бутылке. — Я вообще, можно сказать, как стекло.

— Вот именно. — Шурик отобрал у него водку. — Именно что как стекло. Ты думаешь, я не знаю, как ты ночь провел? Вместе с покойником Кудрявцевым?

— А что такое?

Артур попытался встать из-за стола, но бессонная и безумная ночь, нервотрепка сегодняшнего дня и выпитая только что водка почти лишили его сил.

— Сиди, бандит, — спокойно сказал Шурик. — Ты бы, действительно, помолчал. Все, что мог, ты уже сделал.

— Шурик, так какие предложения? — вновь задал свой вопрос Вавилов.

— Я же сказал. Я все улажу. Правда, в этом варианте, ребята остаются без вашего прикрытия. Хотя… Можете, конечно, за них биться. Но в этом случае, если следствие упрется, они пойдут дальше копать. Под ваши связи. Под договоры с парнями. Под то, откуда у них деньги. Кто им их давал? Вы давали. За что? Как? Всплывет весь этот ваш «черный нал», все налоговые недоимки. Не говорю, что точно всплывет, но может. Надо вам это? Пацанов посадят ненадолго. Разумеется, за исключением Джеффа. Тот по полной поедет. Убийство в состоянии наркотического опьянения. Это дело серьезное и, ты же понимаешь, совершенно ясное. А дружки, думаю, вообще отделаются принудительным лечением. Так что это им только на пользу. Ну, потеряете группу, а много ли она вам приносила? Кроме нервотрепки, думаю, ничего.

— Она у нас, скорее, отнимала, — заметил Вавилов. — Но все равно — нехорошо как-то. Это ведь свои ребята, артисты фирмы. Общественное мнение будет не на нашей стороне.

— А если я сделаю так, что будет на вашей? — спросил Шурик.

— Слушай, а ты кто такой, вообще? — Вавилов откинулся на спинку кресла и нехорошо прищурился. — Ты что, думаешь, у меня своих каналов нет? Я, значит, не могу, а ты можешь?

— В данном случае, Володя, — рассудительно проговорил Шурик, — я бы советовал тебе вообще в это дело не лезть. Я знаю про твои каналы и знаю, насколько они мощные. Да, в этом смысле вы круче. Намного круче, чем я. Только если сейчас вы сами начнете этим делом заниматься — увязнете в нем на годы. И потеряете гораздо больше того, во что вам обойдется моя помощь.

— Ага. Вот, до главного добрались. И сколько же ты хочешь? Только учти, оплата по результату. Это именно тот случай, когда вперед я денег не дам. Даже тебе. Хотя я тебе и доверяю, Александр Михалыч, но дело, как ты сам сказал, уж больно гнилое. Не провалиться бы нам всем вместе с тобой.

— Не провалитесь, не волнуйся. А гонорар мой я прошу не деньгами.

— А чем?

— Бартер предлагаю. Я вам сохраняю честное и чистое имя. А вы мне… Помнишь, я утром говорил про фестиваль? Вы мне даете артистов.

— Ну, допустим. Что еще? Это ведь не все, Шурик? Или я тебя плохо знаю?

— Ты меня неплохо знаешь, Володя. Еще ты даешь мне контракт с Ренатой.

— Что? Какой контракт?

— Про который вот он недавно тут рассказывал. — Шурик кивнул в сторону Толстикова. — Который вы сегодня подписали.

— Да ты совсем охуел, что ли? — спросил Вавилов. — Ты чего, Рябой? Что с тобой? Перепил?

— Вы подумайте, — спокойно ответил Шурик, — а я вам завтра утром позвоню. Пока, чтобы времени не терять, поговорю с Буровым. Думаю, мое предложение вам выгодно по-любому. А деньги, ну, аванс, который Толстиков сегодня заплатил, я компенсирую. Это само собой разумеется. Мы же честные бизнесмены, не бандиты какие.

Александр Михайлович Рябой встал из-за стола, поклонился Вавилову, кивнул остальным и вышел из кабинета.

Портнов целую неделю не выходил из состояния бешенства.

Он вытащил эту суку из дерьма, сделал ее звездой, дал ей все, о чем она и мечтать не могла, сидя в своем Симферополе и работая в вонючем привокзальном ресторане. И так кинуть!

Квартира в центре. Машина, да не какая-нибудь, а хороший джип-лендкрузер. Всероссийская слава, в которой Рената-Хрената купалась с огромным удовольствием, — он-то видел, знал, что все эти вздохи-охи по поводу того, как ей надоели поклонники, — незатейливая ложь. Нравились ей истерики во время концертов, она с удовольствием прерывала представление, начиная уговаривать чересчур зафанатевших в зале мальчиков-девочек вести себя поспокойнее, а сама, стоило ей снова затянуть свой несчастный, навязший уже в зубах у нее самой и в ушах у Портнова «Самолет», постоянно провоцировала публику.

Любила в зал прыгнуть, когда видела, что охрана готова ее принять и мгновенно вынести на руках обратно на сцену. Но впечатление создавалось такое, что Рената летит в зал очертя голову, не ведая, кто ее подхватит, кто прикоснется, сожмет, погладит, примет на себя вес ее тела, желанного и желаемого десятками тысяч мальчиков и — спасибо унисексу — девочек.

Любила пособачиться с журналистами, вызывая их на грубость, доводя до белого каления, — это она умела. Ох, как умела!