Джокер для Паука - Горъ Василий - Страница 18

…Сделал… — закинув руки за голову, мрачно пробормотал принц. — Плевать он хотел на мои факты! Он уже все решил, и то, что я накопал, кажется ему досадными мелочами. А Мрайк-то молодец, вовремя подсуетился! И откуда он узнал, что я у отца? Пара вовремя брошенных фраз, мое бешенство, и вот я — тут. Под арестом. Что теперь? Ждать, пока заварится кровавая каша? Или, раз теперь от меня ничего не зависит, выбросить это все из головы?

Глава 14. Маша

Кто сказал, что время лечит? С каким бы наслаждением я поменялась с ним местами! Не знаю, как автору этого изречения с его проблемами, а мне с каждым прожитым без сына днем становилось все хуже и хуже. Все, что я видела во дворце и чем занималась, рано или поздно напоминали мне о нем. Мои покои, тренировочные площадки, столовая… — с каждым помещением дворца были связаны хоть какие-то воспоминания о моем пропавшем ребенке. Вот здесь он однажды спрятался за углом, чтобы «неожиданно» для отца выскочить из-за поворота лестницы, сделать страшное лицо и зарычать. А потом запрыгнуть на грудь упавшему навзничь «от испуга» Олежке и приставить к его горлу свой первый детский меч. А парой месяцев спустя и этажом выше он как-то не вписался в поворот в погоне за разошедшимся Угрюмым. И свалил на пол тяжеленную каменную вазу. Пыли в ней оказалось столько, что Самир чихал минут десять. А я, решив, что он простудился, сорвала с его спины «сломавшийся» автомед, нацепила свой и зачем-то напичкала ребенка привезенными с Земли таблетками…

Даже глядя на Олега, я вспоминала сына — теперь мне казалось, что не Самир был копией своего отца, а отец — его. Во всем — в манере говорить, в мимике, в пластике движений. В том, как он выхватывал мечи, подносил ко рту ложку, щурился, глядя на солнце. Как застывал в неподвижности, закончив какой-нибудь сложный комплекс, или разминал шею перед началом тренировки…

А самого Коренева я тихо ненавидела — мне казалось, что если бы он больше сидел дома и занимался ребенком, то похищения можно было бы избежать. Или, по крайней мере, вовремя среагировать на исчезновение Самира и найти его похитителей по горячим следам. Кроме того, мне казалось, что если бы когда-то мы все-таки остались на Земле, то сейчас мой сын рос бы обычным пацаном, ходил бы в школу, играл бы во дворе, и единственными проблемами, которые бы меня там беспокоили — это его ободранные при падении коленки…

Точно такие же, если не сильнее, чувства я испытывала к Эолу — если бы не их паршивые порталы с вшивыми андроидами, то мы бы не покинули Аниор! И, вместо того, чтобы мотаться неизвестно где, я смогла бы быть рядом с сыном!

Логики в подобных мыслях было немного, но мне на нее было наплевать. Единственное, чего мне хотелось — это найти Самира. Любой ценой и в любом состоянии. Поэтому, выбираясь поутру из своих покоев и видя, что Олег находится там же, где и вчера, то есть на крыше, и занят собой, а не поисками, я еще больше выходила из себя и… шла на тренировку. К Деду. Чтобы хоть на некоторое время отключить плавящиеся от ненависти к мужу мозги.

Увы, отключались они только от запредельных нагрузок — Мерион понял это довольно быстро, — поэтому первую половину тренировки Наставник заставлял меня отрабатывать комплексы в комбезе, с активированной функцией противодействия движению, и только после пары часов такого издевательства, удостоверившись, что я напрочь перестала соображать, устраивал трехчасовой спарринг. Так как работать в паре до того, как я перестану думать о Самире, было довольно опасно: я периодически умудрялась забывать про происходящее и задумываться о сыне. Что частенько приводило к весьма неприятным для меня последствиям.

Еще одной проблемой, мешающей Деду правильно подбирать нагрузку, стала моя все увеличивающаяся выносливость — с каждым днем работы в запредельном режиме добиться отключения сознания становилось все сложнее и сложнее. Казалось, что мой организм этому всячески противится. Поэтому после занятий я на некоторое время теряла способность и шевелиться, и думать. В эти моменты я, наверное, и отдыхала. От выжирающего меня изнутри горя, ненависти к мужу и безысходности…

Желание сходить в «Метлу» появилось именно в один из таких моментов. С трудом добравшись до своей спальни после тренировки и принятого по привычке душа, я упала поперек кровати и тупо смотрела в пол, не в состоянии даже заставить себя перевернуться на спину: складка покрывала больно упиралась в правую грудь и доставляла мне нешуточное беспокойство. Только… где-то далеко, на краю сознания. Приблизительно там же, где бродили мысли о куске черной нитки, увиденной между волокон постеленного рядом с кроватью ковра, желанием сходить в туалет и птичьем щебете за окном.

Каждый раз, как тебе бывало очень плохо, в песнях Лонора-барда ты находила отдохновение. Почему бы не попробовать и в этот раз? — неожиданно дал о себе знать мой давно задвинутый к чертовой матери внутренний голос. — Что ты теряешь?

«Ничего»… - мысленно ответила я и с огромным трудом села. — Ребята решат, что я охренела… Да и плевать… который там час, кстати?

Идти в город было рановато — петь в «Метле» начинали после захода солнца, то есть часа через четыре как минимум. Однако сидеть дома я была уже не в состоянии, поэтому быстренько оделась, автоматически проверила, как вынимаются из ножен мечи и выбралась в коридор…

…Оказалось, что почти каждый встречный горожанин знает о моем горе. Заметив меня, прохожие менялись в лице, начинали уступать дорогу и, проводив взглядами, начинали шушукаться. Еще бы — сама королева Маша Коррин! Потерявшая сына и не появлявшаяся в городе уже хрен знает сколько времени! Пешком! Без охраны! Знали бы они, чего мне стоило уйти из дворца без сопровождения десятка выдрессированных Семой гвардейцев… Впрочем, уверенности в том, что где-нибудь в отдалении за мной не следует несколько особо внимательных или шустрых ребятишек у меня не было: охрана дворца, по мнению Вовки, была подготовлена весьма неплохо, и мои маневры вряд ли остались незамеченными. Впрочем, в моем теперешнем состоянии мне было наплевать и на присутствие или отсутствие телохранителей, и на шепот горожан за спиной и на ветер, периодически растрепывающий мою и без того никакую прическу…

…Пройдя пару кварталов в направлении «Метлы» и вспомнив, что идти туда еще рано, я свернула на улицу Каменной Башни, и лениво поплелась в сторону Восточных ворот, решив лично посмотреть на возводимую вокруг квартала новостроек крепостную стену. Откровенно говоря, на совещании, на котором было принято решение вынести все посольские особняки за пределы Аниора, я не присутствовала, но последовавшую за обнародованием этого закона реакцию большинства послов помнила прекрасно. За какие-то пять дней мне пришлось провести несколько десятков аудиенций, объясняя возмущенным посланникам наших близких и дальних соседей новую политику партии и правительства. Кстати, как мне показалось, основной причиной их возмущения являлось не само выселение, а то, что в законе были исключения: не реквизировался особняк, купленный Шеиной и здание посольства королевства Миер. Впрочем, после ознакомления с макетом будущего Посольского района большинство представителей иноземных королей вынужденно заткнулись: особняки, строящиеся для них, оказались как минимум раза в два больше тех, которые принадлежали им в данный момент. А гнуть пальцы против ненормального по их понятиям короля Коррина они слегка побаивались…

По-моему, этот закон ребята придумали не зря, хотя и слегка поздновато: принцип экстерриториальности посольства изначально подразумевал наличие на его территории солдат чужого государства, неприкосновенность самого особняка и прилегающей к нему земли, и тому подобную хрень. И пусть при необходимости мы могли без зазрения совести нарушить все то, что местная дипломатия придумывала не один десяток лет, иметь внутри городских стен такую кучу вооруженных засланцев было как-то нелогично. Поэтому идея построить «гетто» за пределами города оказалась очень неплохим решением беспокоящего нас вопроса. Хотя и весьма недешевым. Впрочем, в результате выселения в центре города освобождалось довольно много зданий, продажа которых должна была принести казне солидный доход.