В погоне за утром - Роэн Майкл Скотт - Страница 88

Штормовой ветер расшевелили зеленые листья, и они поплыли над нами, как знамена, и когда мы проходили под их сенью, я оглянулся – всего один раз – и, исполненный закованной в железо уверенности, выкрикнул приказ. Раньше, чем замерло первое эхо, вниз ударил голубой палец молнии – ударил раз, другой, третий в суровом ритме танца. Алтарь разлетелся на куски, белые камни упали, голая корона холма была очищена словно взрывом. Все еще танцуя и держа за руку Молл – она держала за руку Джипа, тот – Клэр, а Клэр сжимала руку Пирса – мы удалились, не прерывая танца, вниз в темнеющие джунгли, по направлению к морю.

Как долго мы танцевали под бой железа и треск в небесах – об этом я не имею ни малейшего понятия. Возможно, всю дорогу до берега, ибо когда первый серый вестник рассвета коснулся меня, я проснулся именно на песке – я лежал, положив голову на руки. Сначала я решил, что, должно быть, накануне я ел песок, поскольку казалось, что у меня весь рот забит им, тело придавлено к земле тяжелым весом, а в желудке – свинец. Я мог всего лишь пошевелиться, хотя и слышал рядом с собой голоса. Это разглагольствовал Стриж, как всегда, сардонически:

– Ты что, не узнал эту штуку? Ты меня удивляешь. Я его сразу узнал, и если бы даже не был уверен, достаточно было вспомнить стражей замка – фигуры в пальто и шляпах, зомби, крыс. Это был Барон Суббота, страж подземного мира, бог кладбищ – персонификация смерти. Это и был тот ЛОА, союзом с которым так гордился Дон-Педро.

– Похоже на то, – пробормотал Джип. – Один своей злобой под стать другому…

– Отнюдь! – сказал Ле Стриж своим обычным презрительным тоном. – Суббота не злой, у него есть свое почетное место среди Невидимых, он имеет большое значение для естественного порядка вещей. А то, что он стремится расширить свои владения, свое царство, так это вполне естественно для него, какие бы средства ни давало ему для этого малоумное человечество – убийство, голод, войну. Зло в этом союзе было не от него, он бы его не понял. Ты видел в нем что-нибудь подобное, когда он открылся нам? В их союзе все зло шло от Дона Педро, и только его злобная натура в конечном счете вывела его за обычные рамки. Что бы там еще ни было в этом человеке, Суббота давно уже поглотил это. Поэтому, когда чары исчезли, там оставалась только одна Смерть, в чистом виде. А мы были хорошо подготовлены, именно тогда, чтобы посмеяться над страхом Его.

С тихим стоном я ухитрился перевернуться. Казалось, моя голова полна черных камней. Сквозь слипающиеся веки я увидел склонившуюся надо мной Клэр, а позади нее – Джипа:

– Как ты себя чувствуешь? – мягко спросила Клэр, проводя прохладной рукой по моему лбу.

– Ужасно… – прохрипел я. – Во рту как в доках во время отлива. Похоже на самое безобразное похмелье, какое у меня сроду было – и даже хуже, гораздо хуже…

– Да, в общем-то, ничего удивительного, – мягко усмехнулся Джип. – Ты, наверное, не знаешь, но тебе повезло, что ты не проснулся малость мертвым. Вчера вечером ты выхлестал не меньше пяти кварт первоклассного пойла в течение получаса.

– Да, – прокаркал я, чувствуя, как в горле у меня поднимается кислота. – Я помню. Но большая часть досталась кое-кому другому. Это был не совсем я…

– Ты помнишь? – пролаял Ле Стриж, отталкивая остальных и поднимая меня за алый пояс, который все еще был на мне. – ТЫ ПОМНИШЬ?! – пролаял он мне в лицо. – Но это неслыханно. Ты не можешь помнить!

– Значит, могу, – пробормотал я, отбрасывая его от себя так резко, что он тяжело плюхнулся в песок. – Я все помню, так что отстань от меня. И без обид.

Я нетвердо поднялся на ноги. Дыхание Ле Стрижа довершило то, что начала кислота. Море было ближе, чем кусты, так что я, шатаясь, подошел к краю воды и стал выбрасывать содержимое моего желудка в прилив. После этого я тяжело осел на песок, чувствуя себя значительно лучше, только слабее, лишь наполовину осознавая, что Ле Стриж все еще что-то лопочет за моей спиной.

– Но это… это же невозможно! Тот, в кого вселяется ЛОА, всего-навсего простейший инструмент – судно, транспортное средство для Невидимого. После такой одержимости… такого полного подавления собственной личности… сознание не может вспомнить ничего из того, что было, когда им владел ЛОА.

– Да что ты? – скептически возразил Джип. – И тем не менее ты слышал, как я с ним разговаривал как раз после того, как разразилась вся эта заваруха, разве нет? Послушай, там был Стив и никто другой – во всяком случае, я никого больше не видел. А как же насчет Дона П.? Ты же сам говорил, там было что-то вроде равного партнерства.

– Действительно – но там не было просто одержимости. ТО было больше похоже на сознательный союз, союз такого рода, который возможен только с личностью очень большого потенциала. Но не с такой пустой и самой обычной тенью человека, как этот мальчик… – Резкий, скрипучий голос вдруг оборвался. Я вдруг почувствовал взгляд острых глаз на затылке, ощутил, что меня изучают с новым подозрительным вниманием.

Я не стал оборачиваться. Мне было, в общем, все равно. Пустым, тенью – именно так я себя ощущал, выброшенной одеждой, забытой на земле. Я подумал о том, как отпала плоть Дона Педро, и содрогнулся; я себя чувствовал не намного лучше. Дело было не только в похмелье, все было хуже, гораздо хуже. Дело было в воспоминании о неожиданном ощущении полноты – полноты, где буйная радость жизни переливалась через край. Мне дали возможность мельком взглянуть, попробовать того, чего мне не хватало больше всего, а потом все это исчерпалось в битве, не считая тех последних минут. У меня не было никаких шансов начать думать о чем-нибудь другом. Я отведал полноты, и ее выхватили у меня изо рта.

Но потом Клэр, державшаяся в стороне, пока меня рвало, подошла и успокаивающим жестом положила мне руку на плечо, и это вовсе не было неприятно. И всего через минуту раздался жизнерадостный зов Пирса:

– Эй, вы там, мои благородные лорды и леди! Лодки стоят наготове, и ветер с земли. Поспешим-ка на борт, чтобы покинуть это населенное демонами место с первыми лучами рассвета!

Это подстегнуло нас. Мы с трудом поднялись на ноги и, слегка пошатываясь, направились туда, где в ожидании у лодок стояли Молл с капитаном. Там, отражаясь в зеркальной воде, стояли на якоре два корабля, точно так, как мы их оставили, однако теперь никакие зловещие силуэты не свисали с рей.

– Да, мы побывали на борту, – сказала Молл, проследив за моим взглядом. – Пока ты спал. Убедились в том, что все безопасно. Хотя, по правде говоря, почти ничего не тронуто – необычно для Волков. По-видимому, их держали на самом коротком поводке.

– Это верно, – согласился я, думая о том, что ничего не стащили и из нашего офиса.

Молл озорно улыбнулась:

– Даже твое золото так и осталось в твоей каюте, – прибавила она, и оставшиеся в живых члены команды издали ликующий вопль. Я посмотрел на них, подумал о том, скольким они рисковали, и о тех долгих существованиях, что нашли свой конец в этой погоне, затем взглянул на Клэр и подумал, как мало на самом деле стоило это золото, даже при том, что я пообещал увеличить награду.

– Я удваиваю! – крикнул я. – Все распроклятое вознаграждение! Вдвое по сравнению с тем, что вам обещал!

Нас просто-таки внесли на борт на плечах. Они чуть не перевернули лодки. Но окрик Пирса тут же пресек суматоху; у нас не хватало рук, и соревнование за то, чтобы поставить паруса, было невероятным. Каждый рвался вперед помочь, независимо от того, знали они, как это делать, или нет. Я обнаружил, что беспечно лезу вверх по мачте вместе с матросами-мачтовиками. Даже проход на целый ярд по канату для того, чтобы отцепить найтовы, был не так уж тяжел, поскольку корабль не кренился. И это был великий момент, когда белый грот под нами загудел и, казалось, наполнился золотым ветром с первым высоким лучом восходящего солнца. Я даже смог посмотреть вниз и увидеть тонкие руки Клэр среди команды на кабестане, выбиравшей якорь; и еще там был Израэл Хэндз, он хромал по палубе, ведя свой отряд вниз.