Полуденные врата - Роэн Майкл Скотт - Страница 52

ГЛАВА 7

В этом пропитанном влагой тумане все происходило неожиданно. Казалось, нас всюду подстерегают опасности: покосившееся дерево угрожающе клонилось над нашими головами, свисавшие с веток плети и извивавшиеся, словно змеи, корни преграждали путь.

Так всё и было. Мы спотыкались о молодую поросль, она то и дело норовила поставить подножку. А теперь, когда мы ползли, ей явно хотелось опутать нас с головы до ног. Пользоваться парангами [99] приходилось с большой осторожностью: все ползли на четвереньках, плечом к плечу, полускрытые влажной зеленью, и, взмахнув тяжелым ножом можно было разрубить не только преграждавшую путь лиану. Так что продвигаться вперед было дьявольски трудно, мы быстро покрылись потом, а мелкая морось проникала сквозь всё, что было на нас надето, и, испаряясь, уносила с собой тепло. Удивительно, но замерзнуть можно даже в подобном горячему пару тумане. Снадобье, которое нам дал знахарь, чтобы мы намазались, таяло и растекалось по телу, тонкие липкие струйки попадали во все трещинки и царапины на коже, ощущение было отвратительное. После свежего морского воздуха дышать в этом тяжёлом, вязком тумане было почти невозможно. Но ничего не поделаешь. Мы приближались к цели, так, во всяком случае, утверждал Те Киоре, и следовало соблюдать осторожность.

– Во всем надо искать хорошую сторону, – прошептал маори, быстро подползая к Джеки, чтобы помочь ей миновать колючий корень.

Убедившись, что мы с ней заняли разные каюты, он стал оказывать ей неуклюжие знаки внимания. Я старался сдерживаться, – в конце концов, чего мне раздражаться? Он обнял её огромной рукой, якобы стараясь освободить от вцепившейся в неё ветки.

– Хорошо, что хоть холодно, москиты не вылетают.

– Да, – сердито буркнула Джеки, не менее сердито сбрасывая с себя его руку. – У них, по крайней мере, есть мозги. А как насчет пиявок?

Но на Те Киоре её раздражение, по-видимому, ничуть не подействовало.

– Да нет, в этих краях они ютятся футов на тысячу выше и вас не тронут. Но будьте уверены, мазь, которую нам дали, и с ними справится. И со всей прочей мелкой гадостью, которая гнездится в земле и впивается в кожу.

– И кровососущие личинки? – переспросила Джеки, коснувшись меня плечом, и я почувствовал, что оно у неё мелко дрожит. – На них она тоже действует? Из чего же это зелье состоит?

– И не спрашивайте. Успокойтесь пока хоть насчет пиявок… Хей!

Пиявки и личинки сразу были забыты. Испуганные его тихим возгласом, мы вскочили на ноги, всматриваясь в то, что было впереди. Какое-то время, пока глаза не привыкли к мутной белизне, нам казалось, что Те Киоре просто что-то померещилось. Потом постепенно мы разглядели в глубине этой белизны какие-то серые пятна. Но то, что открылось нашим глазам, было чересчур большим. Мы ожидали увидеть здание, пусть даже очень внушительное, ведь, в конце концов, мы с Джеки взбирались на самый его верх. Но когда ожидаешь увидеть дом, а видишь высокий холм, невольно начинаешь рассматривать все вокруг него и над ним. Сквозь медленно плывущий туман перед нами на мгновение мелькнула башня – коническая, украшенная резьбой, потом угол каменных блоков, разрушающаяся ступа, оплетенная лианами, остатки фриза, статуя без рук. Казалось, всё это постепенно выдвигается из облаков тумана: сначала возникало одно, потом другое на расстоянии нескольких сот ярдов от первого, словно какой-то озорной призрак, желая нас запутать, подсовывает нам случайно выхваченные детали. Но стоило понять, что всё это – части одного ансамбля, и можно было оценить и симметричность его контуров, и его размеры. Это действительно был тот самый холм.

Так из тумана на нас неожиданно надвинулся Борободур. Его нижняя терраса была скрыта от нас, она парила в тумане, словно какой-то фантастический остров, – огромная масса потемневших от времени камней. Башня и шпиль вырастали из нее, как деревья, – симметрично расположенный каменный лес уводил взгляд ввысь, к тонкой, словно игла, верхушке центрального шпиля, теряющегося в облаках. Массивность здания угнетала, мы это почувствовали сразу. Казалось, в любую минуту его внушающая страх тень может соскользнуть, обрушиться на нас всей своей тяжестью и в мгновение ока стереть с лица земли. И всё же эта каменная громада не таила в себе угрозы. Храм был построен не для того, чтобы внушать ужас. Он не дразнил вызывающим блеском Всемирного торгового центра, не подавлял угрюмостью глухих стен Кремля. Его отличала лишь обособленность, погруженность в себя, величественная неподвижность и божественный покой, свойственный каменным Буддам, взирающим сверху вниз на волнующуюся белизну тумана. Я почувствовал, что именно мы с нашими страхами, заботами и ничтожными проблемами можем, как торопливая волна, нарушить этот величавый покой и одной только своей энергией поколебать равнодушие Нирваны. Борободур был задуман, чтобы внушать благоговение, скорее благоговейный страх. Даже если бы нам не грозила здесь опасность, мы всё равно приглушили бы голоса и стали настороженно ко всему приглядываться. От храма веяло могущественной силой.

Я взглянул на Джеки и шепнул ей на ухо:

– Это то место, правда? Сюда они нас заволокли?

– Да, да! Я и тогда чувствовала, что это должен быть Борободур… а теперь ясно вижу. Тут такое ощущение…

– Всё так, – словно лягушка проквакал Те Киоре. – Посмотрите, что вам здесь знакомо? Узнаёте какое-нибудь место, чтобы мы поняли, где именно вы были?

Я посмотрел вперед, назад, желая заметить хоть какие-то признаки движения. Но если сейчас здесь и было нечто живое, то оно очень умело затаилось.

– Может, и есть следы, но при таком дожде трудно сказать с уверенностью. Мы ведь могли подойти и с другой стороны, правда?

– Нет. Вы же сказали, что видели перед собой сплошные джунгли. А с другой стороны – холмы. Так ведь? Значит, это где-то здесь.

– Верно. Мы бегом спускались по какой-то узкой лестнице, убегали от слона… Потом шла широкая терраса, шире, чем верхняя, потом мы бежали по большой лестнице, действительно широкой.

– Угу. А над ней арка с какой-то рожей наверху?

– Я не заметил. Но в таком тумане…

– Ну да, похоже, здесь должны быть главные ворота. Лучше нам не бродить вслепую, раз вы говорите, что они такие сильные.

– Но тогда был полдень, – неуверенно проговорила Джеки. – И было сухо.

– Сейчас тоже скоро полдень, – сказал Те Киоре. – И пока мы шли сюда, дождь вроде стал поменьше. Минут через пятнадцать, наверное, совсем прекратится. Затаимся тут ненадолго и понаблюдаем.

Прижавшись друг к другу, мы разглядывали величественное сооружение, стараясь представить себе, в какой его части мы тогда оказались. Но каждый всплеск тумана открывал нам в лабиринте ещё одну террасу, ещё один пролет лестницы, всё это было симметрично, все похоже одно на другое, только кое-где пятно зелени говорило о зарослях, покрывших разрушенную террасу, а сквозь растрескавшуюся резьбу иногда выглядывал куст или высовывалась ветка плюща. Все стены были покрыты серыми пятнами лишайника, слабо светившимися в моросящем дожде. Однако то тут, то там среди резных украшений я замечал более яркие пятна – желтые, малиновые или сильно выцветшие фиолетовые. Значит, когда-то стены были покрашены. Эта мысль заставила меня вспомнить о красках на контейнере. Хорошо ли они держатся? Не потеряли ли силу магические знаки, которые оставил на контейнере Шимп?

– Интересно… – смущенно проговорила Джеки. – Я даже не могу соотнести всё это с какой-нибудь книгой или картиной. Борободур восстановили много лет назад. А это?

– А это – его дух, помнишь? Это не знающая времени сущность, его тень. Ну, как Сурабая [100], мы ещё в неё заглянули. Она ведь не принадлежит современности…

Деревянные пристани, пыльные немощеные улицы, глухие стены из высохших глиняных кирпичей и ни одного белого лица, кроме наших, только высокомерные голландцы, как тот, с важным видом восседавший с женой в европейском экипаже, взмахами рук они прокладывали себе путь сквозь шумную толпу на рынке и воротили носы от оживленных женщин в ярких саронгах, с ничем не прикрытой грудью. В зданиях – от каменных башен до деревянных хижин – не было ничего европейского. А при этом у нанятой нами большой повозки, запряженной быками, оказались стальные оси, грубо выточенные, но вполне пригодные подшипники, а упряжь, хоть и украшенная плетением, напоминавшим куклы Вайанга [101], явно было заимствована у европейцев. Здесь смешались прежняя и более поздняя Ява, и если бы я знал, за какой угол завернуть, я, наверное, увидел бы очертания Явы будущей.